Тайна Пушкинской улицы

– Ты-то откуда знаешь, мелочь? Машину мы угонять научились, всё, видимо, во благо моего здоровья, теперь будем давать уроки этикета.

– Вы вправе сердиться, Вадим, – согласился семилетний ребёнок, поднявшись с кресла, в котором его сандалии еле доставали до пола.

– Поди, он согласен, – захохотал Ёж знаменитым страшным смехом.

На удивление малец не испугался. Ян приложил руку к груди и произнёс фразу, от которой Вадим почувствовал недомогание.

– Приносим извинения за некоторые неудобства.

– Неудобства?! – заорал на ребёнка человек, отодвинув в ярости кресло.

На крик дверь распахнулась и в проём сунулась голова Славика.

Картина, разыгравшаяся на его глазах, ещё долго волновала впечатлительное воображение. Друг, пунцовый от ярости, с перекошенным злобой лицом, с поднявшимися щёткой волосами орал на кучку тополиного пуха, лежащую посреди кабинета и выслушивая её оправдания (Славик давал обе руки на отсечение, что было именно так), кричал о неприятностях на работе.

Ангелу-хранителю стало страшно. Ещё немножко и охранять будет некого.

Под бешеным взглядом Ежа, дверь захлопнулась.

– Давайте будем последовательны, – предложил малыш. – Начнём с того, что я – не ребёнок.

– Да, – подхватил Вадим, – а кто-то очень плохой.

Он уже отошёл от первоначальной злости, оставляя за собой право придушить стоящего в любой момент.

– Попробую объяснить доходчиво, – не разменялся на издёвку Ян.

– Это как сказать, – с удовольствием прокомментировал Вадим, сдерживая пальцем нижнее веко, начинавшее подёргиваться.

– Не станет, – уверил мальчик. – С другой стороны, Вы предпочли бы разговаривать с разноцветными фосфоресцирующими шарами?

«Э, нет, пожалуй», – подумал Вадим, но вслух ничего не сказал.

Ян кивнул и заметил: «Правильно. И все так».

– Все, это сколько? – ухватился глава «Проекта». Хотелось ему, грешным делом, знать, что не он один попался на удочку талантливым аферистам.

– Мы никого не обманываем, если Вы об этом, – ответил на посетившую Вадима мысль добрый Ян. – Загляните в свой лист, – предложил он, и, подождав, закончил. – Там есть хоть слово о материальном благе?

– Нет, – сконфузился мужчина, пожирая глазами собственный почерк. – Я думал, что это само собой разумеется.