Тайна Пушкинской улицы

Видел он в тот день многое. Облако, плывущее медленно и важно, преображающееся то в бегемота, то в дельфина и не пролившее ни капли, потому как было миражом, город. Славик видел и себя, маленького, боевого, со щитом и сабелькой, стоящим на страже песочницы.

Как же он мечтал о ней в детстве! Не крохотной, наполняемой каждый май и странно исчезающей к середине августа, а о большой, необъятной, до горизонта.

– “Вот оно“, – Славик, встал на вершину бархана на подкошенных, измождённых ногах, повернулся вокруг своей оси и заорал.

Кричал он одно слово, вкладывая в него всю душу, все чувства, что жили в теле и духе в тот миг.

– Ян, – прошептал мужчина снова и сел дожидаться ответа. – Ты же сказал, пока не надоест. Мне надоело, – рука загребла мириады песчинок. Внезапная мысль о пересчёте указала только на одно: болезненное отношение к жизни. Её нельзя было назвать неудавшейся, даже сейчас, на изломе сознания. Постепенно, до ангела–хранителя стала доходить немудрёная очевидность.

Наверняка мальчик Ян что-то изменил внутри него, подвергнув разум испытанию, которое ошибочно звал игрой. И теперь он – Славик, находился под воздействием гипноза, – подобии виртуального мира. Осталось только дождаться, пока тело выведут из дурацкого состояния. Минуты сменялись часами.

Славик смотрел на утекавшее сквозь пальцы время и прислушивался к песне пустыни. У него был нормальный рассудок, свободный от стимуляторов и каких-либо иных психотропных средств, а любой такой разум мог отличить реальный мир от выдумки, сна, фантазии.

Он и отличил. Пустыня, как бы того ни хотелось, была реальностью.

Вскоре песок в ладони кончился. Голова поднялась, и глаза отчётливо увидели город, до которого ноги не могли дойти целый день. С трудом добравшись до стен, покрытых пылью столетий, ангел–хранитель понял ещё одну вещь, что забава, на которую он опрометчиво согласился, затянулась.

Город оказался пуст.

– “Всё, – решил мужчина. – Если здесь не будет воды, всё”.

Вдруг ему почудился странный звук. Такой он слышал в цирке, когда дрессировщица пыталась заставить ослика совершить прыжок с тумбы на тумбу. Тот сопротивлялся и пыхтел. Ангел–хранитель зашёл за угол.

Там действительно стоял ослик, а возле него, пытаясь поднять тяжёлую охапку хвороста, скривился от радикулита дед.

– Салам алейкум, – вспомнил фильмы про Среднюю Азию Славик.

Старик не удивился, а если изумился, то вида не подал.