Булгакион

Они вошли, а внутри с кадилом и по пресвитерской униформе уже стоял котик Жюль Верн. И там же скромненько на лавочке сидел Иван Бездомный. Увидев родные глаза друзей, он помахал рукой.Мастер шепнул:- Ученик, привет... Прошел земной достойно путь? По ключам нянечки ходил на мой балкон?Бездомный планировал что-то с ответом, но великий кот обернулся к приходу из двух человек и дал мастеру пощечину. Тот аж опешил, зашевелив скулами и не понимая, где закончилась игра, а где началась реальность.Коля Герасимов в золотом школьном костюме вышел читать Апостол.

Молитвенная церемония шла полным ходом, и над стоявшими оказалось не было потолка. И вверх, насколько хватало зрения, уносились круговые терассы с ангелами. Эти воздвигали руки кверху, откуда струился Свет. Божья создания будто бы что-то пели. Они закрывались от избыточного света - не могли его выдержать. Вверху кружились в воздухе еще какие-то световые сущности - вероятно, ангелы высоких порядков. На "Достойно есть" между них проплыла женщина - точно та, какая встретилась Маргарите в "лесном храме" после лифта. Она отсвечивала золотым отливом.До этого один из больших ангелов разрезал диск, вынимал часть, и та часть светилась более других, превращалась в кого-то. Марго была в трепетном ужасе. Иногда поглядывала на Мастера, который в ее глазах преображался и становился то рыцарем в световом шлеме с мечом, то японским писарем с пером и чернилами в шкатулке. Коля потребовал от Бездомного убрать в угол аналой и сам больше не появлялся. Когда пресвитер в мохнатой шкуре открыл в золотой обложке гигантское Евангелие, там, наверху, синхронно появилась огромная книга в невесомости перед ангелами, стукнул посох, Книга открылась, и в ней проявлялись буквы, написанные кровью. Терассы прилипли очами к тексту и стали вместе вкушать его.- Верую, Господи, что ты воистину Христос, Сын Бога Живаго. Преступаю к Божественному причащению, - обратился в таинственную пустоту священник в мохнатой шкуре. Рыжий мурка в рясе, надо отдать ему должное, был шикарен. С книгой, в ярком облачении клириков - это золотистая накидка омофор - он смотрелся внушительно. В паузу службы он нашел момент укорить говорливого Мастера:- Ты соображай: на Земле и тут нет ничего выше кроме литургии. Молчи же! Тебя бес и так столько водил, а ты опять ему на звонки отвечаешь...Библиотекарша душой вспомнила все, чем занималась последние десятилетия.