Булгакион

В итоге, оказался в каше и спереди и сзади и поднял руки к потолку: "Кашная благодать снизошла! Значит, основываем МХАТ опят. Евстигнеев из котелка достал нитроглицирин, от накалившегося протвиня чепца Громозеки поджег его и бабахнул им под люстрой. Тусклый Гена изменился в лице, оскалился, смел все со стола, расправил плечи и со словами: "Приди, сила Успенского" тоже стал катапультировать злаковый продукт в творческий народец. В уголку на коленках на табуреточках в китайских шляпах сидели Высоцкий и Папанов. Эти синхронно проглатывали кашку.

Потом в мысли закрывали глаза, пукали белыми облачками и испускали как из белого пластика кирпичик-игрушку, невозмутимо складывали в воздухе из таковых невесомую стену вокруг себя. Когда в сидевших прилетела каша, они даже не шелохнулись, а Эйнштейн на плакате хихикал, закрывая рот перчаткой. Манка попадала и в плакат, но там она как-то квантовалась, превращалась в цепочку световой манки, разлагалась в радужный спектр и освещала ринг. Тогда Нильс Бор подумал, что пора. Он пожал плечами, вышел на ринг к Эйнштейну и они стали прыгать вдвоем в боевых стойках. Добрая вакханалия разрасталась, а Мастер с женой сидели нетронуто и созерцали. Каша в них не попадала, будто весь спектакль для них. Участники боя переглядывались, будто следили чтоб каша летела мимо мастерова стола.Спутник Маргариты дал тихое слово:- На этих детей погляди. До зарезу внимания хотят. Всему миру нужно доказать, что они существуют. А мне для реализации нужен один человек, авторитетный зритель-женщина на букву М. Польщенная Марго ухмыльнулась:- Скажи: "Спасибо, Латунский, что помог найти читателя - женщину с манкой у рта."Мастер ложкой двусмысленно прижал ее руку к столу.Шарики манки летели друг через друга. Те, что сталкивались, отсыпали снопом изящных искр. Эффект был великолепен. Рыцарь Леонов, оценив разгул страстей, поспешил удалиться. Остатки каши жарились и шкворчали на его доспехах. Шоу продолжалось, пока Евстигнеев не хлопнул в ладоши:- Так... Завершаем эпоху рыб... Прекращаем.Он захлопал в ладоши, и из них посыпались мелкие рыбешки. Они мгновенно поплыли по помещению в воздухе. Кто-то, то ли Гердт, то ли Гайдай, открыл на стенах краны. А нет. Вентиль отдал тот невозмутимый "китаец" Папанов с кирпичиками. Он широкими жестами отдал главный вентиль, и из крана понеслась водища. Вся столовая быстро приняла уровень жидкости, сам Папанов запрыгнул на подвернувшегося под руку Миронова:- Все по коням! Пора уматывать.И хлестанув того, помчался в потоке.