Алмаз Дингаана

— О, мое, с позволения сказать, образование тоже изобилует досадными пробелами, но, думаю, вдвоем мы справимся, не так ли?

— Справимся! — обрадовался Эзра, хватая карандаш. — Давайте проанализируем ситуацию.

— С точки зрения поиска оборотня или поиска человека, ловко маскирующегося под зверя?

— А разве это не одно и то же?

— Пожалуй, нет.

— То есть?

— Если мы имеем дело с убийцей, который воспользовался орудием, имитирующим укус челюсти, то нужно искать, прежде всего, причины такого поступка. Как говорится, хочешь найти убийцу, ищи мотив.

— А если это и вправду оборотень?

— Если это стихийный ликантроп, то, боюсь, никакой дедуктивный метод не поможет. Лишь полное медицинское обследование всех пассажиров и всех членов экипажа без исключений. Да и то — вероятность один к двум. Вы не помните, вчера было полнолуние?

— Вот уж не обратил внимания.

— Ничего страшного. Этой ночью посмотрим.

— Позвольте, так вы серьезно насчет оборотня?

— Куда уж серьезнее. Франция, знаете ли, полна легендами об оборотнях, ликантропах, всяческих колдунах, обожающих принимать звериный облик.

Взять, к примеру, историю некоего господина Санроша. Это случилось еще при Валуа. Генрихе Третьем, если не ошибаюсь. Некий господин Санрош отправился на охоту... Впрочем, не будем отвлекаться, но приезжайте в Бретань или Нормандию и скажите любому местному крестьянину, что оборотней нет. Он не только высмеет вас, но еще пообещает познакомить с парой-тройкой самых опасных колдунов-оборотников.

— Никогда бы не подумал!

— Англия вообще бедна на подобные сказания. Не знаю, с чем это связано. Но континентальная Европа... О, вы еще не были в Польше либо Пруссии! Кладезь!

— Боже мой, Боже мой... А почему вы назвали ликантропа стихийным?

— Обычно оборотнями становятся не по собственной воле.

— А не обычно?

— Не стоит об этом сейчас. Я хочу все же надеяться, что мы имеем дело с простым случаем болезни.

— Так ликантропия — это болезнь?

— Да. Редкая и практически не излечимая.

Думаю, что-то эндокринное.

— Какой ужас!

— Больной теряет контроль над своими эмоциями, чувствами и инстинктами. Становится кровожадным, боится солнечного света...

— Слава Богу, таких на борту «Суламифи» нет, насколько я успел заметить.

— Зато, в таком случае, выявить убийцу было бы проще простого. Вот только можно ли судить и карать больного?

— Ох, мсье Пастер, этическими проблемами предоставим заниматься судьям.

— Пусть так.