Гримуар Геймера

В два прыжка перемещаюсь до неё и говорю:

– Я пришёл помочь Татьяне.

На секунду женщина успокаивается, затем смотрит на катающегося по полу усача и снова готова затянуть арию неупокоенных.

– Оказался несговорчивым, – поясняю я. – Мне известно об онкодиспансере. Поверьте на слово, я помогу.

Замечаю медленный, едва уловимый кивок. Женщина больше не кричит и не задаёт лишних вопросов, ведёт меня прямиком к Таниной комнате.

– Всего две минуты, – говорю я. – Никакой полиции, само собой.

Не в их интересах.

Оказавшись внутри, я вижу уже знакомую картину. Татьяна смотрит на свечи. На ней вечернее платье и макияж. Бросает на меня взгляд и снова отворачивается.

– А, это ты.

Говорит так, будто я у неё частый гость. Но хотя бы узнала.

– У нас мало времени, – говорю я и достаю из кармана записку.

Татьяна не реагирует. Не знаю, обязателен ли зрительный контакт или обычной читки хватит, но не рискую и поворачиваю её к себе.

– Что за манеры? – возмущается Таня.

– «В седьмом классе я влюбилась в молодого физрука и предложила ему переспать после уроков».

Удар током. Первородная личность Татьяны возвращается из Междумирья. Взгляд тут же меняется, она озадаченно осматривает комнату, задерживается на свечах.

– Порядок? – спрашиваю я.

Вместо ответа Таня приближается вплотную и страстно целует меня в губы. С языком. Я настолько опешил, что не сопротивляюсь.

– Это за спасение, – говорит она и в ту же секунду заряжает мне смачную пощёчину по больному месту.

– А это за использование! Теперь проваливай и собирай хорошую команду.

Мы вместе выходим в гостиную, где пожилая женщина принесла воды братцу. Тот сидит на полу, не в состоянии до конца разогнуться и смотрит на меня взглядом демона.

– Я со всем разберусь, – говорит мне Татьяна и провожает за порог.

– Кстати, – успеваю спросить я, – ты переспала с физруком? Интересно же.

Дверь захлопывается перед носом.

Бустеры деактивировались по возвращении на дачу.

По пути я успел заскочить к профессору, с которым не возникло никаких проблем. Позабавило заклинание: «На самом деле, я ничего не знаю о бытии». Напоследок Михальчук наплёл мне шибко умное философское напутствие, которое я смогу воспроизвести только с помощью «Хранилища памяти».

Беседка пустовала. Значит, Тим и Кутнюк уехали по домам. Я постарался прошмыгнуть мимо соседского дома незамеченным.

Время возвращать на родные пастбища Охреневшую Лошадь.