Зелёное время волхва Пинчикрякова

Бодун пугал, он бывал не на шутку тяжёлым.

Старик примолк. Его маленькое личико опять напряглось и от этого как бы сжалось. Он явно что-то мучительно обдумывал.

Спящий под луною велосипед занимал полпесочницы, и из-за этого целителю приходилось стоять совсем рядом. Игорь рассматривал его в упор, улавливался даже затхловатый старческий запах, и было тем более непонятно, отчего продолжает казаться, что старичок не вполне настоящий. Ведь вот он, обдумывает, топчется. В конце концов – пахнет! Раньше, может, и мерцал, но теперь.

– Кс-кс, – позвал Игорь. Выразительный взгляд не повторился, вылизывание не прервалось. Кошка. Просто огромная. Просто такой вот породы... В глубине души он уже не считал происходящее галлюцинацией, но чем считать, не знал, не мог сообразить.

– Я помогу тебе, Игорь, – внушительно, даже как-то торжественно озвучил плоды своих раздумий старик.

– Утром? – насмешливо изумился Игорь. – Да я утром копыта от дивана не оторву! Утром, – ещё раз усмехнулся он, весь как-то передёрнувшись от переизбытка изумления.

– Будь здесь, – повторил старик так, что Игорёк вдруг понял, что так и будет. Он будет здесь. Утром. Что бы ни случилось, как бы то ни было. И так оно, собственно, и было.

***

Игорь сидел на качелях. Во дворе не было ни души – суббота, ещё совсем рано, да и погода не располагала.

Расслабленно покачиваясь, Игорь допивал второе пивко.

Становилось получше, хотя до хорошего, конечно... Впрочем, для человека, который этой ночью чуть не умер, просто сидеть на качели под моросящим небом, с крепким пивом... Что это, как не подарок судьбы? Вот такой, в серую мокрую крапинку, с пивным привкусом подарок.

Ночное возвращение домой, да ещё и с великом, он не помнил сплошняком, без проблесков, как выключило, а дальнейшие события ночи – тяжёлая, колотящая лихорадка, бред, глубокие провалы в неведомые, необъяснимые пылающие ямы – как-то перебили впечатления от чудес в песочнице, превратили всё в глюки в коротких штанишках.

Угол песочницы, в которой примерещилось, был виден и сейчас. Покрашенный в дикий оранжевый цвет, он казался углом чего-то другого, не из этой ночи. Ночью ничего этакого, экстремально оранжевого не наблюдалось.

Игорь снял ветровку.