Гражданство магической реальности

И желто-муаровый снова вернул столь подходящее имя.

Соседним ультрафиолетовым цветом стал муаренго. На оригинальный оттенок маренго он был похож лишь в том же степени, что и желто-муаровый на желтизну, но раз никто кроме меня таким зрением не обладает — можно было пофантазировать.

Только всех моих чуть приподнятых настроений хватило ровно до того момента, когда мы поднялись к ресторанному дворику. Потому что на полу перед ним я обнаружил надпись: “Обналичивание монет”, сделанную никому не видимым муаренго с желто-муаровой каймой.

Надпись елозила по полу, направляемая каким-то скрытым излучателем, возможно даже магической природы.

Я тут же вспомнил, что радоваться, собственно говоря, нечему. Это у сотен и тысяч других практиков полноценная магия со всеми удобствами. Тогда как у меня нестандартный резервуар, который еще заполнять надо, проблемы с начисто выпавшей из реальности девушкой (которая тоже не моя!), а вдобавок артефактный болт в джинсах вытворяет со мною и моим окружением невесть что.

Ультрафиолетовое зрение, как подозреваю, только цветочки, легкий побочный эффект.

Нужно связываться с Росси, решил я. Единственный мой очевидный контакт с миром потустороннего, не считая Медеи, предпочитающей держать нейтралитет по любому поводу, Крокодилыча и слухов про Варлока, у которого некогда начинала Леоника.

Мне нужны дополнительные связи в среде практикующих. Двадцать процентов связей с миром магии меньше суток назад растаяли в воздухе. Случись что с Росомахой, станет совсем неуютно.

Почему я подумал о связях именно сейчас? Потому, что там, где размещают невидимые надписи, должны появляться те, кто их читает. Если проследить за поведением посетителей торгового центра, можно будет выявить необходимые аномалии. Ну и сунуться туда, где занимаются обналичкой монет.

План был не слишком хорош. Он требовал слишком большого количества времени. У меня его столько не было.

Помог случай. Перед тем как приступить к еде, я зашел в мужской туалет, вымыть руки. Ну и заодно осмотреться, поскольку надпись болталась неподалеку от закутка с туалетами.

— Беззаботная нынче молодежь, — выдохнул за моей спиной кто-то, когда я пустил воду в умывальнике. — Накинут на себя протокол и гуляют по жадной зоне. В мои века хоть боевую обойму с собой брали на случай прорыва. А теперь под печатью так уныло, что появляется риск умереть естественной смертью.

Судя по отражениям в зеркале, позади меня никого не было. Две кабинки с унитазами, обе двери распахнуты.