Гражданство магической реальности

— Ну не нахальство ли? Берут наши разработки, навешивают на них свои фирменные печати и полагают, что я не помню кротовых нор в обход визы! Кому-нибудь нужна та штука, которая лежит там внутри?

— Если оно никому не мешает там, я бы предпочел его там и оставить, — быстро проговорил я, не желая катаклизмов.

Мадам тоже пробовала разлучить меня с авалонским ключом, но ей пришлось довольствоваться топологической изоляцией артефакта в непосредственной близости от меня.

— Даже так? — Алладо впервые посмотрела на меня с неподдельным интересом.

— Тогда этот вопрос закрыт. Переходим к следующему. К политическим аспектам вступления в стадию ренессанса.

— Три мироздания, более сорока диаспор будут резко против, — мама будто ждала этого вопроса так долго, что составила докладную записку. — Первые агентурные контакты с Имяреком ожидаются к концу этого года. К исходу третьего года вероятность атаки наемных убийц типа Магалы или Пустых клинков превышает восемьдесят процентов.

— Выход на возможность воссоздания Самелии к концу тысячелетия, — хмыкнула бабушка.

— Я помню выкладки твоего отца, Вивер. Линейное наращивание влияния не является эффективной стратегией. Незадолго перед своим арестом он меня убедил.

И вот я снова ничего не понимаю. Такое привычное ощущение…

— Тогда “тихий вариант”? — с надеждой спросила мама. — Или все равно вариант “прорыва”?

— Никакого “прорыва” до тех пор, пока у нас не будет как минимум дюжины перворожденных, — отрезала бабушка. — После первого же резкого движения нас попросту сживут со света.

Второй попытки никто не даст. Так что да, продолжаем работать в режиме ассимиляции.

— Имяреку потребуется защита диаспоры.

— Лучшей защитой до его полнолетия будет полное игнорирование.

На этот раз возразила уже Олюэн. Спокойно, но убедительно. Мама недовольно поморщилась. Бабушка ненадолго задумалась, но потом согласно кивнула головой.

Я могу быть взрослым, как по меркам привычной реальности, как и магической, но мою жизнь все равно определяет триумвират умудренных и преисполненных опыта женщин.

И это не мифологические Мойры, хотя и похожи до дрожи. Дитя, которое на деле бабушка, мать — единственное точное совпадение и старуха, которую мама назвала наставницей.

— Но хотя бы какое-то представление об окружающей реальности я получу?

Ответом мне были улыбки. Пробирающие до глубины души. Полные участия, надежды и каких-то неведомых планов. Три улыбки и одна ответная. Моя.