Гражданство магической реальности

— Вместо того, чтобы манипулировать с топологической основой пространства, складывая его подобно оригами, мы работаем напрямую, через некоторые концепции, которые я не имею права даже называть без специального разрешения управы. Двадцатикратная экономия маны, лучшая помехозащищенность и все такое.

Автомобиль в это время увеличивался в размерах. Наблюдать за этим было занимательно. Если бы еще только получалось видеть саму магию, а не результаты её действия! После того как болт запечатали в топологический изолятор видеть муар маны стало заметно сложнее.

Оставалась слабая надежда, что это последствия усталости, непривычные свойства иного континуума и тому подобное.

— И каковы затраты на такую магию в монетах?

Вопрос немного циничный, но, с учетом двадцатикратной экономии, о которой говорила мама и расценок от Сверчка, можно прикинуть стоимость фокуса в денежном эквиваленте.

— Когда предмет делают хм… волшебным, основные затраты идут на это изменение. А регулировка масштабов отнимает для автомобиля около полутора монет за один цикл сокращения-восстановления.

Или десятки монет, если потребуется его увеличить, а затем использовать.

Отец уже завершил манипуляции с нашей машиной и пригласил нас внутрь.

— Обратно выезжать всегда легче, — пояснил он, заводя машину. — А по ночам это вообще элементарно. Субъективных помех меньше.

Когда-нибудь научусь понимать все, о чем они говорят и разговаривать точно так же, пообещал я себе.

Мы доехали до круглой площади, повернули налево и вот я вдали мигает желтый огонек светофора.

Ничего снова не понял. Похоже, сегодня мне довелось вправду родиться заново.

Многое понимает новорожденный? Вот и я могу только агукать и заблуждаться, думая будто делаю это с умным видом.

— Наша родина была не похожа на это мироздание, — голос мамы был полон ностальгии. Это отзывалось мурашками по спине и какой-то внутренней болью.

— Представь себе… туманность. Большую космическую туманность, размером в несколько световых лет. Это и был наш мир.

Материя свободно растворялась или конденсировалась по нашей воле. Пространство отзывалось на наши призывы, позволяя творить все, что только приходило на ум.

Некоторые паузы бывают очень тяжелыми. Когда-нибудь я пойму родителей и мне станет так же тяжело от утраты, а не от стыда за свое непонимание.

— А затем мы стали жертвой войны. И обе стороны конфликта использовали наше мироздание, вместе с несколькими тысячами смежных — в качестве поля боя.