Погрешности Создания Мира

– Он изобилует логическими условностями, рамками и границами, которые тебе сразу же придётся разрушить, чтобы была возможность ощущать блаженство и утолять голод. Что ты ждёшь от нового мира?

- Ничего, – насупился серый человек, но продолжал стоять, не отступая, – но он должен быть нашим, мы должны были войти в него.

- Ну, понятно, – улыбнулся Создатель губами Макса, – но решать судьбу нового мира придётся человечеству в лице Максима. Человек занял мир по праву, ведь никакого нарушения в моём условии не было. Поэтому ему и решать, справедлив был его поступок или нет.

Максим, – Создатель обратился к Холодову, – тебе придётся ответить, ответить за всех и прямо сейчас. Человечеству придётся с тобой согласиться, а я повинуюсь твоему выбору.

7

- Я не хочу и не могу долго думать, – отвечал Максим, – потому что всё и так понятно, а долгие раздумья могут породить новые уловки, чего я очень не желал бы. Понятно, что оба варианта верны, и потому выбор придётся делать, основываясь на ощущении справедливости. Дело в том, что в том случае, когда мы опередили «наблюдателей», чувствуется какая-то уловка.

А это граничит с обманом, даже, если обмана, как такового, и не было. Потому, как бы мне не хотелось обратного, придётся нам, людям-«пересмешникам» уступить Прекрасный Мир народу «наблюдателей».

Холодов криво усмехнулся – это уже была эмоция Создателя.

- Как скажешь! – прокричал он. – «Наблюдатели» немедленно перемещаются в Новый Мир, а все люди, включая Максима Холодова, – займут этот. Чтобы было не слишком обидно, Вы сможете дожить Ваши физические жизни, как люди, пользуясь имитацией Нового Мира, но потом придётся возвратить для вас облик сущности псевдоразумной материи.

Максим попытался улыбнуться, но ничего не получилось.

- Человек! – вместо него захохотал Создатель. – Смешной ты всё-таки получился.

После этого «наблюдатель» испарился, да и Творец покинул разум Макса.

8

Моросил холодный дождь. Максим Холодов сидел на мокрой скамейке во дворе своего дома и смотрел, как в проёме открытого окна его квартиры на девятом этаже слабо мерцает бледный глаз зажжённой настольной лампы.

Удивительно, он зажигал её ещё в своём мире, в котором воспоминания о серых людях считал дурным сном, неприятным кошмаром. Он там ещё строил какие-то планы на будущие дни. А сейчас, она мерцает всё тем же тусклым огоньком, а своего мира уже нет. Серые люди, оказавшиеся, отнюдь, не сном, теперь гуляют по нему, и какие-либо планы – бессмысленны, потому что нет уже будущих дней.