Избранная Океаном. Книга первая

Я поднял левую руку и разжал кулак — вниз упал медальон, повиснув на потемневшей от времени и черного колдовства цепочке. Драгоценных металлов в украшении было так мало, что их можно было считать случайными примесями; а вот камень, сейчас потускневший и потерявший всякую ценность из-за проклятия, когда-то был чудеснейшим багрово-алым гранатом, в тон подобранным к глазам Альмит. Или же кого-то с таким же цветом глаз.

— Прости, что взял без разрешения, — безо всякого сожаления или раскаяния в голосе сказал я. — Проклятие пряталось в медальоне, так что, боюсь, его теперь можно только выбросить.

Гамма эмоций, чистых, ярких, искренних, отразилась на лице хонги, дублируя вихри, бушевавшие в ее ауре. Злость и облегчение, раздражение и страх перемешались в причудливую смесь, и разобраться, какое из чувств сильнее, было невозможно.

— Хорошо, можешь оставить себе на память, — бросила девчонка, даже не пытаясь скрыть сарказм.

Занятная.

Альмит посмотрела на часы и охнула. Подскочив на ноги, она тут же пошатнулась, едва не упав в обморок, но удержалась на одной лишь силе воли.

— Ты куда? — нахмурился я.

Тело, искореженное проклятием, сейчас было слабо и уязвимо. По идее, девочка вообще должна ближайшие сутки лежать пластом, не в силах шевельнуть и пальцем, выпитая физически и морально черным колдовством.

— На пары, куда же еще, — буркнула она и медленно, шатающейся походкой направилась к двери. — На политологию идти бесполезно, магистр Тали не пустит, но на теории магии я обязана быть…

К концу предложения дыхание у Альмит окончательно сбилось, и она, коротко и шумно дыша, замолчала.

— Ты даже до кабинета не дойдешь, — заметил я, не столько пытаясь ее переубедить — чувствовал, что бесполезно, — сколько чтобы поддеть.

За свою словесную шпильку я удостоился еще одного тяжелого, исподлобья, взгляда. Как сурово, по-взрослому смотрит. Стало любопытно, у кого она могла научиться такому взгляду — хонги предпочитают бить исподтишка, в спину, а не глядя прямо в глаза, да и Нора никогда не демонстрировала презрение к собеседнику столь открыто.

Молча, видимо, посчитав, что я не достоин ответа, Альмит покинула кабинет.

— Может, все-таки вернуть ее? — с сомнением спросил Рейв.

Я лишь махнул рукой:

— Пусть идет, ты же видел, сколько в ней упрямства. Если упадет в обморок где-то по дороге, будет сама виновата.

Вампир вздохнул, но решил, что я прав. Чтобы хоть чем-то себя занять, он принялся расставлять мебель по местам, причем вручную, без помощи магии.