Избранная Океаном. Книга первая

— Спасибо за спасение, — тихо буркнула я, косясь на толпу, жадно ловившую каждое наше слово.

Мужчина резко наклонился и остановился лишь в нескольких сантиметрах от моего лица. От неожиданности я замерла, боясь пошевелиться или моргнуть. Его глаза, вблизи оказавшиеся серыми с золотистыми крапинками, похожими на купольные блики, смотрели пристально, словно заглядывали в душу, но я, к своему удивлению, не испытывала никакого дискомфорта. Горьковатый аромат, смутно знакомый, прокрался в ноздри, и я сделала несколько коротких еле заметных вдохов, пытаясь вспомнить, что это за запах.

— Поразительное безразличие к собственной жизни, — скучающе бросил мужчина, разглядев что-то на моем лице. — Зря только напрягался, вытаскивая из объятий смерти.

Почему-то его слова прозвучали не просто обидно, а прямо-таки оскорбительно. Очарование рыжеватых глаз рассыпалось, и я, поддавшись очередному приступу раздражения, прошипела ему прямо в лицо:

— Так тебя никто и не просил.

Несколько долгих секунд мы сверлили друг друга взглядами, а потом нечистый выпрямился и, бросив напоследок «В следующий раз спасать не буду», пошел прочь. Хонги, расступившись, позволили ему покинуть импровизированную арену и еще долго провожали удалявшегося мужчину восторженными взглядами.

— Следующего раза и не будет! — крикнула я вслед широкой мускулистой спине.

Естественно, мне никто не ответил. Злая до невозможности, я отпихнула сунувшегося ко мне Лиона и, подобрав основательно затоптанную сумку, попыталась уйти.

— Маруа! — вопль настиг меня спустя несколько шагов.

Я остановилась, но не обернулась.

— Вайл, будь добр, оставь меня в покое. Знать тебя больше не желаю. Я стану дипломатом, что бы ты ни говорил, скину тебя с пьедестала и докажу, что из нас двоих только ты вызываешь жалость.

— Тебе силенок не хватит, Маруа, — меня окатило презрением, сочившимся из голоса Лиона.

Я все-таки обернулась через плечо и насмешливо улыбнулась:

— Мне и не нужно, чтобы меня слушали. Позиция в рейтинге скажет все за меня. — Лион открыл рот, чтобы ответить, но я не дала ему и слова сказать: — Не волнуйся, я не собираюсь никому рассказывать, какая ты скользкая мразь. Пусть твои дружки и дальше верят, что ты лучший.