Избранная Океаном. Книга первая

Он всегда бьет в уязвимые места и добивается желаемого, используя твои слабости против тебя.

И она, Мила, попалась на его уловку с достойной платой, как тридцатилетняя девчонка, впервые столкнувшаяся с коварным противником. Подпустила близко и прозевала удар в беззащитную шею. Теперь ей остается только биться в агонии, вызванной впрыснутым в кровь ядом ревности.

— Я убью сначала тебя, потом эту девку, а затем Рика, — прошипела Мила. Притворяться безразличной не было смысла — Рейв видел насквозь все метания ее испорченного нездоровой любовью сердца.

— Только потому, что она внучка Алинор? — спросил он, не воспринимая ее угрозы всерьез. — Брось, даже у твоей слепой ревности есть границы.

Мила понимала, что продолжает играть по правилам Рейва, но ничего не могла с собой поделать. Ее душа, изувеченная долгой борьбой со всем миром, оказалась бессильна перед муками любви. Ни одно предательство, ни одна ложь, ни одна ненависть не ранила ее сильнее, чем чувство, которому пророчили спасти все сущее.

Возможно, когда-нибудь любовь и вытащит этот мир из бездны, но для Миланиэль она всегда будет проклятьем, несущим смерть. И пусть лучше это будет чужая смерть.

— Границы моей слепой ревности вполне позволяют мне убить отродье этой суки, сбежавшей на дно океана, — в голосе Милы продолжала звенеть ярость.

— Да уж, вы с Риком два сапога пара, — вздохнул Рейв.

Это сбило эльфийку с толку:

— Что ты имеешь в виду?

Запоздало она сообразила, что вновь следует придуманному вампиром сценарию.

Именно такую реакцию он от Милы и ждал:

— Рик тоже отреагировал неадекватно, когда впервые услышал про Альмит. Убивать он ее, конечно, не собирался, по крайней мере, своими руками. А вот косвенно обрек бедняжку на гибель, отказавшись снимать с нее смертельное проклятье, наложенное каким-то придурком-анхонгом.

Больше минуты Миланиэль молчала, осознавая услышанное. Ярость, вызванная бессознательной ревностью, постепенно утихала, а на смену ей разгоралось любопытство. Что заставило Рика передумать? И с чего вдруг анхонгам желать смерти какой-то девчонке, пусть и приходящейся внучкой самой чертовке Париян?

— Морин, я тебя точно когда-нибудь убью, — сдавшись, пробормотала Мила и устало откинулась на подушку.

— Расскажи все с самого начала, но без этих неожиданных поворотов сюжета, чтобы я сразу понимала, ненавидеть мне эту девчонку или добивать из жалости.

— Ну вот, я же говорил, что у твоей ревности есть границы, — хмыкнул Рейв.