Орден геноцида

Чтобы два года быть самым счастливым человеком на свете, а четырнадцать последующих – самым несчастным.

Я знаю, единственное, что ещё держит дядю на этом свете – это мы. Потому что мы – это всё, что у него есть. Всё, что у него осталось.

Мне было два года, когда Лизелотта умерла от родильной горячки вскоре после рождения Мины. Не помогли никакие, даже самые лучшие семейные зелья, способные вытаскивать егерей чуть ли с Той Стороны, потому что Лизелотта Аше не была егерем. Она была дочерью клана с пусть и боевым, но довольно рядовым Даром, а не древним родом истребителей гейстов.

Её не поили в детстве особыми отварами и не клали в заклинательный круг. Как меня, как Вилли, как Хильду. Эликсиры Винтеров её бы гарантированно убили, и потому никто не решился дать их Лизелотте.

И она умерла.

А когда мне было четыре года – погибли мои родители. В бою даже не с высшим, а исключительным гейстом – иной не смог бы убить двух отличных боевых магов, один из которых был Заклинателем тварей.

И Райнхард остался один.

В двадцать два года с тремя детьми на руках.

Не могу сказать, что он воспитал нас. Сделал бойцами – да, обучил всему, что знает сам – да, но воспитал? Нет. И... он ведь совсем неплохой человек. Он добрый, честный и безгранично храбрый, но никто и никогда не готовил дядю к тому, чтобы он стал отцом-одиночкой.

Он родился и вырос воином, и им же остаётся. Он мог бы умереть за нас, но он делает больше – ради нас он живёт.

Но, мой бог.

.. Кто бы теперь узнал того щеголеватого красавчика со старых фотографий в этом хмуром небритом мужике с вечно всклокоченными волосами и одетом в потёртый военный мотоциклетный плащ...

- Снова пьёшь? – проворчал я, присаживаясь напротив. Про боль в ушибленной челюсти я как-то даже сразу и позабыл.

- Есть повод, - усмехнулся Райнхард.

- Удачная охота?

- Обычная. Десяток рипперов, пара урсов, элх, малый боа... – дядя достал из кармана чёрный кристалл и положил его на стол.

– Зато нашёл вот это.

- Ого, - присвистнул я, аккуратно беря кристалл и взвешивая его в руке. – Унций десять.

- Думаю, даже двенадцать.

Истинный Прах в кристальной форме нынче идёт где-то по двадцать пять рублей за унцию. Неплохой улов.

- Это хорошая новость.

Дядя отодвинулся на стуле, вытягивая ноги и кладя на кухонный стол свою автоматическую винтовку.

- Значит, есть и плохая, - вздохнул я.

- Порубежники видели химер у границ Ожога.