Орден геноцида

Террорист неторопливо шагнул вперёд, медленно поднимая ствол револьвера, и коротко рассмеялся:

- Храбро, но глупо, пойке, - с заметным акцентом произнёс он. – Расстрелял весь барабан... А теперь умрёшь тихо и... без сопротивления?

Нет. Не без сопротивления.

Глаза бомбиста расширились, когда он понял, что мой «драгун» был с дожигателем и каждый выстрел после того, как я его включил, восполнял мою магию.

«Уравнитель» снял щит и вскинул револьвер, но я уже швырнул в него заклинание и откатился в сторону.

Пуля пробила пол в том месте, где ещё мгновение назад была моя голова, а вслед мне прилетел отчаянный вопль.

Сорвавшийся с моей руки прямой как копьё тонкий поток бело-голубого пламени легко пробил баллистический щит и попал прямо в плечо террористу. Оторванная рука с зажатым в ней револьвером упала на пол, а следом прогремел винтовочный выстрел – очухавшаяся после падения Вилли с пола всадила бомбисту пулю в грудь.

Громыхнул выстрел из ружья – тоже пришедшая в себя Хильда выпалила картечью в сторону последнего вагона, где мелькнуло какое-то движение.

В ответ оттуда открыли шквальный автоматический огонь, и нам пришлось снова прятаться за деревянными сиденьями. Если бы по нам стреляли из «льюиса», то это помогло не сильнее укрытий из бумаги, но, судя по звуку, били из автоматов. Причём, кажется, даже из двух сразу...

Огонь стих и тут же послышались крики:

- Фрам! Фрам!

Пойке... Фрам... Они на шведском, что ли, говорят?..

На остатках магии бросил «тьму», что на несколько мгновений погрузила весь вагон в непроглядный мрак, а сам метнулся влево и вперёд по свороченным с мест деревянным сиденьям.

Топот шагов, тяжёлое дыхание – в вагон ворвались несколько человек. Трое, может быть, четверо. И ещё один должен был остаться у тамбура – скорее всего, с автоматом, чтобы прикрыть своих... Надо его достать!

Мгла рассеялась, и я оказался прямо перед автоматчиком, который сейчас перезаряжал автомат.

На мгновение он растерялся, что ему предпринять – дослать магазин в приёмник и передёрнуть затвор, или же достать револьвер из-за пояса.

И это мгновение стало дня него фатальным.

Тычок сжатыми пальцами в горло, удар пяткой под колено – противник заваливается вперёд. Отпихиваю автомат от себя. Враг выше меня, что сейчас даже хорошо – бью лбом ему в нос, ломая его. Выдёргиваю из приёмника не до конца вставленный магазин – барабанный, с длинным горлышком, увесистый. Удар в висок тяжёлой железкой, и тонкая кость с отчётливым хрустом проламывается.