Император из провинции 2

— Если отец Леонтий не знает, как победить эту чертовщину, то лишь массовый запрет всего алкоголя может как-то помочь…

В этот миг в разговор вмешался Петя, который испуганно выдохнул, оторвавшись от чая с пирожками:

— Нет, алкоголь нельзя запрещать! Грязьгородцы мигом взбунтуются!  На уличных фонарях всех повесят!

— Полно тебе придумывать, — отмахнулся сержант, откинувшись на спинку скрипнувшего стула. — Да и никто  не станет соблюдать запрет, даже если мы его как-то сумеем выбить у мэра.

— Мда, — грустно проронил я, ухватив последний пирожок с тарелки, а то проголодавшийся Петя мёл всё так, словно наедался на неделю вперёд. — Похоже, что вся надежда лишь на отца Леонтия.

— Выходит, что так, — согласился полицейский, и в этот момент что-то пиликнуло в его штанах, после чего он достал из кармана древний кнопочный мобильник, прочитал текстовое сообщение и помрачнел.

— Дядь Коль, чего нахмурился? — с участием спросил я, запивая пирожок горьким чаем.

— Зарплата пришла, — проронил тот, тяжело вздохнув, а потом вдруг попросил, словно тонущий человек, который хватается даже за соломинку: — Вы тут не сидите без дела и подумайте, как мне подсобить. А я пока  кое-куда съезжу, после чего отца Леонтия буду искать до самой ночи, а то и до утра.

— Хорошо. До свидания, — слитно произнёс наш дуэт, по очереди пожав протянутую Козловым руку.

Глава 2

Петя проводил сержанта сочувствующим взглядом, а потом прошептал, наклонившись к моему плечу:

— Ну и как мы ему поможем?

— Не знаю, — хмыкнул я, а затем через задумчивую паузу предложил: — Может, стоит понаблюдать за подозрительным одноглазым типом? Ты когда в ночную смену идёшь?

— Завтра.

— Отлично, — радостно потер я руки и провёл языком по внутренней стороне зубов, где застряли пару волокон мяса.

— Ага, — бросил он и тут же бодро добавил: — Глаз с него не спускать и подмечать всё, что мне покажется необычным?

— В точку, — с энтузиазмом сказал я, похлопав его по плечу, а потом неуверенно проронил, понизив голос до шёпота: — И обнюхай его. В тот раз он ничем не пах, словно и не человек вовсе.