Встреча

Решив на время отлучиться от подопечного, Светозар помчался на центральную улицу города, к девятиэтажному дому, туда, где жил Михаил Тарасов. Однако, на шестой этаж ему подниматься не пришлось: он еще издали заметил психолога, возвращавшегося из продуктового магазина. Рядом с ним шагал его Хранитель, что-то объяснявший по дороге.

– Варфоломей!

– Таким образом, она должна понять, что ее гиперопека не приносит никакой пользы ее сыну, а, напротив, вредит... Светозар? Здравствуй, дружище! Какими судьбами? Ты запыхался.

– Здравствуй! Нужна твоя помощь.

– С радостью! Что, уболтал-таки его?

– Скорее, не я, а сам Ребенок. С Божьей помощью, как всегда.

– Твоему упорству и терпению можно подивиться, право.

– Да уж, тебе с твоим в разы легче. Слушай, он у меня страдает, ему страшно остаться одному, и я хочу хоть как-то утешить его. Есть ли у тебя разрешение на конечную сепарацию?

– Ты что, задумал провести третий этап?! Но Светозар, ты отдаешь себе отчет в том, что это нешуточная опасность? Риск больше, чем при двойном разделении, и на данный момент он ничем не оправдан.

– Ему нужна поддержка, Варфоломей. До него должно дойти, что он не одинок. Лучше него самого никто не докажет ему необходимости в возвращении Ребенка. И потом, думаю, он имеет право увидеть самого себя полностью. Не бойся, я знаю, он выдержит – это на один день всего, пожалуйста! Больше я и сам не позволил бы продолжать.

– Хочешь полностью расщепить его на целый день? Уверен? Хорошо, я достану разрешение.

– Без проблем, он уже согласился. Спасибо, Варфоломеюшка! – крикнул Светозар уже издалека, спеша обратно к своему человеку.

Вернувшись в дом Лисицына, Ангел застал обоих Слав в печальнейшем настроении.

– Ну, как ты тут, Малыш? – обратился он к едва не ревущему Ребенку. – О, прошу, не плачь, я имею кое-что сказать вам.

***

Я сидел на диване и скорбно глядел на то самое семейное фото почти тридцатилетней давности.

– Слав, он опять хочет говорить, – тихо сказал мой Малыш.

– Что ж... Видимо, пора уже, – обреченно ответил я. – Я слушаю, Светозар...

– Прошу, не тоскуй так сильно, я хочу сделать тебе подарок на ваше прощание с ним. Завтра утром будет тебе сюрприз за то, что сам согласился, за твое смирение.

– Какое уж там смирение... – грустно вздохнул я.