Встреча

– произнес вдруг в глубокой задумчивости Михаил, заставив нас отвлечься от взаимных претензий. – Нет, тут что-то не то... – Он машинально погрыз авторучку, которой записывал наши «показания». На некоторое время воцарилось молчание...

***

– Подскажи ему, а? – теребил за руку Светозар Варфоломея. – Подскажи, ему трудно!

– Сейчас, сейчас, пусть еще поищет, – внимательно прищурил глаза Хранитель психолога. – Сейчас... вот... Все, можно! – И, ловко подскочив к подопечному, он что-то шепнул ему на ухо.

..

***

– Хм... – Тарасов пристально поглядел на Славика. – Тут что-то не так... – Несколько секунд он силился понять, что конкретно. Вдруг в глазах его зажглась искра, и он, наклонившись поближе к Ребенку, ласково спросил:

– Славушка, милый, а не припомнишь ли ты, может, у вас с дядей Славой что-то стряслось?

– Мало ли чего у него стряслось, – буркнул я. – Это же не повод портить мне жизнь.

– Вот именно, что повод! – воскликнул, ясно взглянув на меня, Тарасов. – Посудите сами: вы, совершая в повседневной жизни какие-то ошибки или вполне осознанные действия, которые сначала ошибкой не считаете, – например, такие, как выпивка, которую я вам, помнится, запретил.

..

Я съежился от легкого стыда:

– Откуда вы узнали?..

– По вашей реакции на это слово, – внимательно глядя на меня, ответил он. – Главное, что я уже вторую неделю вижу вашего Ребенка и все никак не могу свободно поговорить с ним, так как он постоянно замыкается. Почему? Совершая, как я уже сказал, ошибки в повседневной жизни, вы неизменно вините в них Славика, вы срываетесь на нем, тогда как, я уверен, очень часто вы с ним оказываетесь совсем не виноваты в том, что случается.

Однако раз за разом на него сыплется град самых жестоких и обидных высказываний, – не правда ли, мой дорогой? – да таких, которых не заслужил бы и реально провинившийся взрослый, что уж говорить о пятилетнем малыше. Вы фактически, делаете его козлом отпущения! Абстрагируйтесь, взгляните со стороны: вы не находите здесь ничего странного?. .

Этот его вдумчивый вопрос вдруг как будто протрезвил меня. Серьезно, что такого сделал мне бедный Славик, что я так нещадно ору на него? Да еще смакуя каждое оскорбление...

А потом я представил себе, как вновь что-то нечаянно разбиваю или ломаю, и почувствовал, что просто не в состоянии сдержаться... Сделанное открытие изумило меня.

– Михаил, я не могу... Не могу на него не орать, – признал я.