Кровь, шерсть и вороны

Жан Сая высморкала кровавую кашицу, заполонившую ее ноздри и мешающую дышать. Лисы далеко не рекордсмены в плане обоняния, но их превосходство в данной области над человеком сомнений ни у кого не вызывает.  

Частично трансформировавшаяся китаянка принюхалась. 

Лисица прекрасно помнила запах своей сестры оставалось лишь определить куда та ушла от скамейки. Но очень быстро Жан Сая поняла, что исключительно легкое на территории родного храма действие в неизвестном густонаселенном городе вызывает немалые трудности.

В нос девушке ударили самые разнообразные городские запахи. Острый нюх перевертыша страдал от выхлопных газов, машинного масла и неполностью прогоревшего топлива. Булочная на границе площади, решетки ливневой канализации, дорогой парфюм проходящей мимо женщины, облезлая бездомная псина. Эти и десятки других запахов сбивали неопытную лисицу со следа. 

Через несколько минут, окончательно придя в себя Жан Сая смогла сконцентрироваться на нужном следе. 

Глава 3

18 мая, день.

Фредерик остановил свой синий Форд в сотне метров от площади. За парковку рядом с центром города придется заплатить необоснованно крупную сумму, но обстоятельства не располагали к экономии. 

Норфокские волки, те, которые стая оборотней, а не байкерский клуб, были образцовыми гару. И как все приличные гару, они были скоры на расправу. Тем не менее, молодой мужчина собирался просто поговорить с гостем, объяснить тому, что в этом городе лучше не шалить попусту.

Мирные намерения не помешали Фредерику проверить насколько легко из кармана вытаскивается зловещего вида штык-нож, наследие военного прошлого. Уже уволившись со службы Фредерик заказал посеребрение полюбившегося ему орудия смертоубийства и теперь нож стал одним своим запахом сбивать спесь с оборзевшего молодняка гару. Гарнитура заняла свое место на ухе. Пускай Кирилл редко выползал из своей цифровой конуры, но компьютерщик мог быть очень полезен в обстоятельствах подобных текущим.

— Шерстной волчара, шаману, прием, как слышно? 

— Кирилл хватит играться. 

— Ты же военный, как ты можешь так наплевательски относиться к радиопереговорам? 

— У нас не радио. Канал шифруется. Никому нет до нас дела. Ничего важного мы не говорим. 

— Ладно, ладно. Забудь. Но важность условных фраз ты же отрицать не будешь? Ты их помнишь? 

— Да.