Кровь, шерсть и вороны

 

Рита закончила зашивать руку и приступила к работе над торсом. Тем временем Александр продолжил. 

— Я могу двигаться, но я не росту. Я никогда не умру от естественных причин, не состарюсь и не заболею. А еще я иногда способен на всякие и ряда вон выходящие фокусы. 

— То есть? 

— Когти себе отрастить, хвост или скажем здоровенные клыки. Но с этим есть определенные проблемы. 

— Расскажешь? 

— Я способен делать и крылья, и глаза, и когти. Когда я сыт, то есть не сейчас.

Но мало что-то вырастить, нужно приучить себя использовать дополнительные конечности и органы чувств. В итоге уходят десятилетия на овладение полетом или ночным зрением. Это ни разу не просто, и я когда я пытаюсь осознанно трансформировать себя... Скажем так, результата большего, чем выброшенная на берег рыба, я еще не достигал. 

— Но ты ведь не стареешь? У тебя есть все время мира что бы нацчиться. 

— Рита, я боюсь, что проклятье кроме амнезии проявит себя еще как-нибудь.

Я хочу поскорее от него избавится. 

— Я бы тоже хотела, на твоем месте. Что насчет солнца? Оно для тебя смертельно опасно? 

— Да. На солнце вампиры сгорают, причем очень быстро. Превращаются в настоящие живые факелы. Пара минут и все. Только горстка пепла. Но это касается только прямых лучей. Искусственные источники или даже природный свет, пущенный через зеркало, не причинят нам вреда. 

— Это довольно странно, я считала, что на вас действует свет из определенного участка спектра.

Ультрафиолет, скажем. 

— Дело, не в физическом аспекте света. Ночь — это время злых духов, вампиров и прочей чертовщины. А день, наоборот. Солнце тут выступает как этакое метафизическое воплощение дня. По крайнем мере так я объясняю нашу природу самому себе. С восходом мы засыпаем, с закатом просыпаемся. Мы будем это делать даже тогда, когда заперты в идеально экранированном бункере, глубоко под землей. Значит дело не в электромагнитных волнах.

 

— Что ты чувствуешь когда засыпаешь на рассвете? 

— Никак, это как моргание, только между закрытием и открытием глаз проходит двенадцать часов. Ну или сколько там длится световой день в данный момент. В данном месте. Как будто кто-то мгновенно переместил тебя во времени. Ну еще раны при этом залечил. 

— А если ты окажешься за полярным кругом? 

— Я ни разу там не был. Думаю, буду спать и бодрствовать не по двенадцать часов, а по полгода.