Бабье детство

Михей успел подумать, что сейчас столкнется с чем-то ужасным, но все же преклонился через стол и уставился на ногу пациентки. Вернее, то, что могло быть ногой. Голова у Михея закружилась, в глазах помутнело – психоаналитик резко откинулся на спинку стула, шумно втянув воздух.

– Мельникова дочь как-то заболела. Жар, кашель – у бедной девочки не было сил даже встать. Родители прибежали за моей матушкой. Та отвар сварила, да на пороге и поставила остужаться. А я его на себя перевернула. Не нарочно, конечно, – покачала головой Баба Яга, – бежала домой – матери иван-чая собрала… И вот.

– Еще бы, – грустно протянул Михей, – любой человек в таком случае испугался, это защитная реакция была.

Пациентка отмахнулась.

– Я рыдма рыдаю – сначала и не поняла ничего, а потом уже накатило… А мать кричит, что из-за меня ребенок без отвара останется, что трав у нее нужных нет теперь, – сквозь зубы процедила Баба Яга.

– Вы были в больнице? – Михей нерешительно кивнул на закрытую юбкой ногу пациентки.

– Сначала я была бита за то, что столько трудов из-за меня впустую. Потом матушка нашла несколько куриных яиц и наказала мне обмазать ногу белком. А уже после, отправила жабник полевой собирать. Для отвара.

– Отвара от ожогов? – удивился Михей.

– Отвара от лихорадки и кашля. Для дочки мельника. Она все равно померла потом – не успела мать. У ней все горло пленками белыми затянуло, похрипела и дышать перестала.

На минуту психоаналитик и его клиентка замолчали. В кабинет без стука заглянул Анатолич, скользнул взглядом по Бабе Яге, кивнул Михею и прикрыл за собой дверь. "Все-таки, не зря парню кабинет целый выделили. Вон и пациенты первые пошли…" – думал фельдшер, нетвердо шагая по коридору, – "можно будет потом на него Варвару спихнуть – пусть ей нервы полечит, авось, перестанет по каждому чиху вызывать".

– Я, как специалист, не имею права делать оценочных суждений… – выдавил из себя Михей.

– Да говори, как есть, – пожала плечами Яга, – я ж сразу предупредила – просто поговорить пришла. Не лечиться. Все, что происходило, пережила. Не простила, конечно, но и не болит уже. А поделиться хочется, да рассказать некому было.

– То, что с вами происходило – чудовищно.