Зелёная кровь. Собачий вальс

Оказал мертвяк коту услугу – избавил от унижения. Но эта женщина... Вряд ли сторожам, которые впускали ее «покормить котика», могло прийти в голову, что она в действительности чувствует. Если женщине удавалось застать Мэллу в Старшей Ипостаси, от нее исходил слишком недвусмысленный запах. Коту казалось, что она сейчас начнет кататься по полу и вопить любовные призывы, как кошка. 

Мэллу понимал, что женщина и представить себе не может, какой отвратительной и злой пародией ее поведение выглядит с точки зрения рыси.

Впрочем, она и не пыталась, вела себя непринужденно и самоуверенно. Ее право. Когда людей интересовало, что думают звери? 

– Кисонька, кисонька, – позвала она, подходя. Она не знала, как зовут Мэллу, а у него ни разу не возникло ни малейшего желания с ней разговаривать. – Кисуля, творожка хочешь? 

Мэллу приоткрыл глаза, взглянул на ее раскрасневшееся улыбающееся лицо, на миску с творогом, прикрытую куском полиэтилена. А вдруг у нее есть ключ, подумал он. Если уж она надеется меня трогать.

.. она, наверное, берет с собой ключ. От неожиданной мысли внутри кота что-то очень ярко осветилось – может, полумертвая воля – и впервые Мэллу перекинулся у этой женщины на глазах. Медленно потянулся, зевнул, взглянул снизу вверх. 

Она таращилась на рысь в человеческом обличье, как загипнотизированная. Ее глаза замаслились, а улыбка как-то подтаяла. Мэллу почувствовал, что для женщины сейчас очень похож на человека. На дико желанного человеческого мужчину.

Он снова потянулся и сел. 

– Мое имя Мэллу, – сказал он, урча, и потерся лицом о ржавые прутья. – Зови меня Мэллу. 

Муж, вероятно, говорил ей, что к клетке с хищником нельзя подходить близко – но она забыла. 

– Мэллу, кисонька, – проворковала грудным голосом, подошла на шаг, потянулась потрогать пушистую бакенбарду. – Хочешь кушать, маленький? 

Я – твой котеночек, подумал Мэллу и улыбнулся. Правда, я твой котеночек? 

– Дай мне поесть, – промурлыкал он и боднул ее потную руку.

– Я такой голодный... погладь меня, мне так одиноко... 

Ее запах был нестерпим, а прикосновения мучительны. От творога пахло неживым, как почти от любой пищи в городе, но Мэллу чуял, как надо действовать, а потому заставил себя слизнуть кусочек с ладони женщины, слыша, как сбивается ее дыхание. Лизнул ее еще между пальцами: 

– Мне так неудобно... Поставь мне миску в клетку... поставь, мне так хочется... я поем...