Зелёная кровь. Собачий вальс

Вам что, есть нечего? А Лорис кричала: «Нигде нет листиков, а эта с листиками! Мы хотим с листиками!», – и Локкер поддакивал. 

От воспоминаний было сначала смешно, а потом грустно и захотелось плакать. Локкер печально обошел кучу «сена» кругом – веток было не видать. Поиск веток навел на мысли о еде, и Локкер подумал, что хорошо бы перекусить. Он попробовал на вкус цветы – может, сладкие, как кипрей, или сочные и горчат, как одуванчики – но оказалось, что трава травой, ничего особенного. Локкер подумал, что Хозяин держит тут такие цветы не для еды, а смотреть.

 

Локкер подошел к дереву. Дерево было невысокое и раскидистое. Локкер понюхал серебристо-зеленые мягкие листья и отломил веточку на пробу. Вот это было да! Один восторг, а не завтрак. 

Локкер вздохнул и принялся, не торопясь, кормиться. Он успел съесть не так уж много – во всяком случае, не столько, чтобы наесться – как вдруг у него под самым ухом залаяли так, что он подскочил. 

Громадный черный пес, впрочем, не собирался нападать – он перекинулся, став хмурым дядькой в грубой мохнатой куртке, мохнатых штанах и мокасинах.

Локкер посмотрел на него – и тоже перекинулся, из вежливости. 

Но пес не перестал сердиться. 

– Ты чего это делаешь?! – прорычал он раздраженно. – Ты почему яблоню портишь, зараза рогатая? 

Локкер растерялся. 

– А это не едят? – спросил он виновато. 

– Тебе козы сена принесли! – рявкнул пес. – Своего, между прочим. А ты тут деревья ломаешь! 

У Локкера даже слезы на глаза навернулись.

Ему было стыдно и невозможно сказать, что сено-то он как раз и не ест – не любит траву, да еще и сухую. Получается, что его приютили, а он тут все делает не так... козы же не виноваты, что не знают про сено. Они же сами его едят, а с лесными зверями никогда не встречались. Им – что лоси, что олени, что – вообще коровы... 

Пес хотел еще что-то сказать, но между ним и лосёнком вдруг ниоткуда возникла Манефа и выручила Локкера из беды.

 

– С чего это ты решаешь, что моему сыну можно, а что нельзя? – сказала она очень тихо, щурясь – и это почему-то было очень страшно. – Оставь его в покое. Пусть лосёнок кормится. Чем захочет. Ты понял?

Пес зарычал, оскалив страшные белые клыки, которые ничуть не изменились при смене Ипостасей. 

– Кошка! А тебе какое дело? 

Манефа стремительно махнула рукой – и на носу пса осталась крохотная красная точка.