Зелёная кровь. Собачий вальс

– Послушай, кот, – сказал Рамон с нервным вздохом. – Я очень пить хочу. Очень. Дай мне попить.

Кот выпрямился и принялся тянуться. Сперва он потянул спину, потом – передние лапы, потом – по одной – задние, и уже потом, когда потянулся как следует, перекинулся, не торопясь, плавным, текучим движением. И гибкое тело Старшей Ипостаси кота уселось на пол с совершенно не изменившейся ленивой хищной грацией.

Кот, выразительно не замечая Рамона или делая вид, что не замечает, рассеянно облизнул ладонь и расправил пальцами пышные бакенбарды.

Рамон бессознательно скульнул от жажды и ожидания. Кот вскинул на него золотистые глаза с фальшивым удивлением.

– Кот... – голос Рамона снова чуть не сорвался в скулеж и был удержан в приличных рамках только усилием воли. – Я так пить хочу. Я мог бы сам взять – когда ты спал.

На скуластом лице кота мелькнула тень надменной улыбки.

– Вежливый бобик, надо же... жажда мучает, да? – мурлыкнул он и скользнул взглядом по миске с водой.

Нос Рамона сморщился сам собой, а верхняя губа вздернулась над клыками. Но он все-таки желал быть корректным, а потому вдохнул внутрь свое раздражение и сказал всего лишь хмуро:

– Меня подстрелили капсулой, наверное, со снотворным. Или с чем-то вроде, – и почесал бок, где место укола ещё зудело и ныло. – Внутри все сухо, совсем сухо, даже больно... Тебе что, воды жалко?

Кот в продолжение этой речи внимательно, с непроницаемым выражением, разглядывал темное пятнышко на бетоне, начесывая бакенбарды влажными пальцами.

– Вот что, – изрек, наконец. – Морду от решетки, бобик.

Рамон зарычал.

– Не заводись, – кот даже не счел нужным фыркнуть. – Просто – морду от решетки. Я поставлю миску.

Рамон сглотнул до боли в горле и сел на корточки, прижимаясь спиной к прутьям клетки с противоположной стороны и не сводя с воды глаз.

Рамон дернулся к воде едва ли не быстрее, чем кот успел убраться подальше. Потащил было миску к себе – но она не проходила между прутьями. Пришлось черпать воду горстями и хлебать из пригоршни. Кот, поджавшись в комок, обнимая колени, следил за каждым движением Рамона.