Зелёная кровь. Собачий вальс

Локкер инстинктивно шарахнулся назад – безобидные-то они безобидные, а вот поймает за ножку и утащит под воду! За рукой показалась голова – маленькое, сморщенное серое личико в бородавках, уши врастопырку, пучок мокрых жестких волос на макушке, как перышки на луковице. Осклабилась щербатым ртом, потянулась, будто погладить хочет – а руки длинные-предлинные: 

– Лосеночек, лосеночек... 

Локкер решительно направился прочь. Бессмысленные существа кикиморы, что им надо – непонятно, ведут они себя подозрительно.

Одно дело – когда идешь в Стаде и видишь, как они поодаль расселись на мертвых деревьях над трясиной в тумане и что-то там себе зачерпывают руками, а другое – когда вот такая совсем рядом руки тянет, а мамы нет. Ну их. 

Вдруг они все-таки кормятся чужой жизнью? Отбирают у заблудившихся лосят, кладут в свой котел для тумана... Мама, может, и не знает, но можно спросить у папы. 

Локкер, не торопясь, выбрался из самых топких мест и побрел по кромке болота. Лес молчал, болото было пустынно, даже птицы не перекликались.

Небо стало белесым от зноя – все попрятались, всем было жарко. Ноги сами вывели Локкера к реке – от нее веяло чудесной свежестью, тяжело оказалось удержаться. 

Локкер влетел в воду с разбегу, фыркая и мыча от восторга. Вода была медленная, слоистая – холодная снизу, теплая поверху, она приняла лосенка нежно, весело, всех кусачих тварей смыла со шкурки, зной смыла, усталость, остатки страха... Локкер плыл и чувствовал, как русалки касаются шкурки ласковыми холодными пальчиками – но кто из лосей боится русалок! А им тоже жарко – не поют больше свои грустные песни и над водой не показываются.

Боятся, что солнце их сожжет, и превратятся они в мокрые черные коряги в зеленой тине... 

Удовольствие от купания было испорчено только одиночеством. Когда Локкер выбирался на берег и отряхивался, ему отчетливо показалось, что мама с сестренкой сейчас выйдут из леса к нему навстречу. 

Не вышли. 

И идти на ту поляну в горелых пнях, где рос кипрей, вдруг стало нестерпимо страшно.

 

Оттуда Локкер бежал полчаса. Туда брел, пока не начала спадать дневная жара. Ему ужасно хотелось, чтобы мама встретила его по дороге, чтобы идти на ту поляну было не надо. 

Не встретила. 

И еще только подходя к несчастному месту, Локкер услышал, как жужжат мухи. Много-много мух. Мухи-могильщики. Жужжат и пьют кровь. 

Кровь Лорис. 

Локкеру стало холодно, а глаза снова заломило от слез.