Зелёная кровь. Собачий вальс

Ты – ничего, я не хочу, чтоб тебя притащили за ноги в кровище, а завтра, если не сдохнешь, вмазали морфием в сердце. Мне, знаешь, тоже приятно пару лишних дней чуять зверя рядом, живого зверя, а не отравленное чучело...

Рамон кивнул. Он пытался привести в порядок и душу, и мысли. Так что, когда пришли люди с клеткой на колесиках, палками и шокерами, мысли Рамона и его душа были уже в полном порядке.

В состоянии спокойной готовности к чему угодно.

Он чувствовал себя не одиноким, а членом Стаи. Это хорошо и правильно.

Это возвращало покой и уверенность в себе, даже если Стая в данном случае – беспринципный кот-одиночка.

И Рамон перекинулся, когда увидел людей. Стоял и смотрел, как они подгоняли клетку, как возились с замком – не рычал и не кидался. Берег силы и самообладание.

– Смотрите-ка, – заметил тот, с желтыми зубами и напряженной ухмылкой. – Жрать не стал. Даже не притронулся.

– С котом стакнулся, оборотень поганый, – расхохотался тот самый жирный красномордый Ник, который утром сопровождал мертвяка.

– Гордый, скотина. Ничо, еще пожалеет.

Рамон перешел в передвижную клетку. Я тебе это припомню, думал он с тихой холодной злобой. Думаешь, можно терзать живых существ безнаказанно, да еще и в компании ходячего трупа? Ну-ну. Душа-то вот-вот загниет, а дальше – известно, куда приходят. Ты-то еще не знаешь, а я чую.

Я – оборотень – чую.

Клетку повезли по длинному коридору между клеток. Здешние псы бесновались, учуяв и увидев Рамона – чистенького новичка, а ему дико было смотреть на вздыбленные загривки и глаза, налитые кровью и бессмысленной злобой.

Он и не смотрел. Его не бесил, а ужасал их запах – запах страданий, старых ран и безумия. Я – из Службы Безопасности, думал Рамон. Я должен выбраться отсюда и рассказать. И я должен поступить со здешними людьми по справедливости – а по справедливости они тоже должны мучиться, как эти бедолаги.

Он очень не хотел смотреть. Но когда кто-то распахнул дверь, окованную железом, из-за которой пахнуло относительно чистым воздухом, пылью и средством для натирания пола – Рамон случайно поднял глаза и встретился-таки взглядом со слезящимися глазами молодого пса сторожевой породы, одно ухо которого стояло торчком над располосованной мордой, а другое было разорвано в клочья.

И решил, что это зрелище надлежит накрепко запомнить. И за это надлежит расплатиться.

Зал, предназначенный для боев, тоже находился в подвале – но не в том подвале, где держали бойцов, а как-то напротив.