Зелёная кровь. Собачий вальс

Я его сейчас не чую, но хорошо запомнил. 

– Вот как? Отлично, молодец, – Тео тут же перестал раздражаться и потрепал Рамона по спине. Клад, а не пес, никогда о службе не забывает, информация ценная. – Пошлите людей вниз, – сказал он жандарму. – В подвал. В подвале ведь держат собак, да, Рамон? 

Рамон кивнул и принялся облизывать длинный рубец, оставленный пулей на его руке. Жандарм повторил в рацию указания о подвале. 

– Подвал под контролем, – отозвались из рации сквозь шипение и треск: толстые стены подвала с трудом пропускали сигнал.

– Как – отстреливать? – выдохнул Рамон и вскочил. – За что? Они же там, как в плену! 

Гарик перестал вилять хвостом. Оба пса уставились на Тео так, будто ждали немедленных действий. Тео рассеянно погладил Гарика между ушей и встал.

– Рамон... послушай. Их жаль, конечно, но ты же слышал – они бешеные. Тут, похоже, ничего не поделаешь... 

Верхняя губа Рамона дернулась, обнажая клыки. Тео щелкнул его по носу: 

– Ну что это? Рычишь? 

– Хольвин приехал? – спросил пес хмуро, почти злобно. 

– Да, на улице, с рысью возится... 

– Пойду к Хозяину, – сказал Рамон, мотнул головой и ринулся вниз по лестнице, изменив облик чуть ли не в прыжке. Гарик поскакал за ним. 

Жандарм инстинктивно шарахнулся с дороги – он, похоже, побаивался собак.

– Вот зараза... 

– Рамон, стоять! – крикнул Тео. – Стоять, я сказал! Куда?! Гарик, стоять! 

Гарик на миг притормозил, оглянулся, но тут же помчался дальше. Рамон даже ухом не повел. Минуту спустя собак уже было не слышно. 

Тео стукнул кулаком по перилам. Рональд засвистел в ультразвуковой свисток, вызывая служебных псов, но отозвалась только Весна – прибежала откуда-то снизу, ухмыляясь во всю пасть, и уселась у ног Рональда, изображая стопроцентную боевую готовность.

– Проверяйте этаж с Весной. Я спущусь... бес сумеречный... взгляну, что там такое... 

Ликвидаторы переглянулись и кивнули. Тео сбежал по лестнице в холл. На душе у него снова было скверно, как вчера вечером, когда взгляд лося вызвал приступ стыда. Дурею на этой работе, думал он. Становлюсь машиной для выслеживания.