Зелёная кровь. Собачий вальс

Рамон нервно зевнул и случайно щелкнул зубами. Человек повернулся к нему:

– Что, тварь, ищейка, твою мать? Не сладко?

Глумливый тон оскорбил Рамона до глубины души. Пёс зарычал сквозь зубы – и человек дребезжаще захихикал:

– Что, бесово отродье, не любишь? Вот, этот-то сдох – и ты сдохнешь, если еще пасть разевать будешь... на хозяев...

У Рамона от ярости скулы свело. Кто тут Хозяин?! Вот этот, что ли?! Младшая Ипостась в глубине души кинулась на решетку, захлебываясь лаем и злобой – но Старшая, управляющая сейчас плотским естеством Рамона, осталась сидеть на месте, вздрагивая верхней губой, сжимая кулаки и молча.

Человек между тем откатил в сторону тележку, вытащил палку, лежавшую между бачками, нагнулся и ткнул кота.

Рамон и помыслить не мог, что чья-то Старшая Ипостась способна на такую чудовищную скорость реакции. Он почти не уследил, как тело кота развернулось стремительной пружиной, взлетело в воздух – и человек заорал, а невидимые псы завыли и залаяли пуще прежнего.

Рамон оторопел.

Он только смотрел, как человек, подвывая и вопя, зажимает щеку и шею, бросив палку и забыв про все на свете, а кот удобно устроился на войлоке и не спеша вылизывает куски рваной кровавой плоти из-под ухоженных длинных когтей, почти не измененных трансформацией.

Шок. Просто шок.

Человек скверно ругался и плакал, а струйки крови текли между грязных узловатых пальцев.

– Гадина! – вопил он, грохоча сапогом по решетке и одновременно пытаясь вытереть разорванную щеку рукавом.

– Оборотень поганый! Я ж тебя кормлю, адово ты отродье! А ты, твою мать...

– А я, – безмятежно промурлыкал кот, покосившись на окаменевшего Рамона, – я голоден, я не могу больше эту баланду жрать, у меня желудок болит, меня рвет. И я хочу на волю. И я вас всех ненавижу. Всех.

– Ну, погоди, – скрежетнул человек. Его рукав вымок насквозь, и пальцы слиплись от крови. – Я тебе еще припомню, тварь.

И побрел туда, откуда пришел, волоча за собой тележку. Псы будто взбесились, учуяв кровь – от их безумного концерта Рамона замутило.

Ему хотелось скулить и метаться; он позавидовал котовой безмятежности и спросил сипло:

– Ты... что, просто так его подрал?

Кот облизнул губы и внимательно оглядел когти, странно смотревшиеся на тонких пальцах Старшей Ипостаси. Потом сказал, кратко, негромко и совершенно убийственно:

– Люди – отрава.

Рамон подошел поближе к решетке, пытаясь уложить в голове страшное слово. Ну, не все люди хороши, положим.