Будни некроманта

Значит, учительницу зовут Лидия Семеновна… А как зовут мансийского Че Гевару?

– Ай Пох.

– Хорошо, что ваше кладбище не за Уральским хребтом, – прокомментировал доктор Мерц, влезая на заднее сиденье большого черного внедорожника. Переднее табло показывало внешнюю температуру – минус 28Со.

Ехали они часа четыре. К ночи оказались на широком поле, по краям которого иногда мелькали заснеженные елки или призраки полуразвалившихся хозяйственных построек.

– Сейчас до леса доедем, – сказал Сальвадор, – и все. Там кладбище.

Ему действительно неплохо платили. «Тойота», дорогая дубленка и вылезающее отовсюду благородство, которое хотелось сдуть, как пену с пивной кружки, но не ради удовольствия, а от греха.

– А вы способны простоять всю ночь со включенным движком? – спросил некромант. Он тоже тепло оделся, но все-таки перспектива ночи в холодной машине посреди чистого поля его тревожила.

– Всю ночь – нет, – сказал Сальвадор. – Часа три – может быть. Боитесь оставаться без тепла, когда силы зла властвуют безраздельно?

– Поскольку покойникам трудно выбираться из мерзлой земли, – объяснил Ансгар, – придется, может быть, стоять дольше.

Сальвадор скользнул по лицу некроманта диким взглядом – кажется, он все же не осознал до конца, что покойники будут откуда-то там выбираться.

– Я согрею вас, – пообещал он, – как смогу.

Ансгар ухмыльнулся.

– Имейте в виду, я не пью на службе, – предупредил он.

В снег они погрузились сразу и по пояс. Доктор Мерц почему-то думал вовсе не о предстоящем ритуале, а о Ване, которому он даже не успел купить мобильный телефон, – ведь раньше Ваня никуда не уходил.

– Вам холодно?

Сальвадор, помимо дубленки, кутался в старый шерстяной бушлат, вытащенный им из багажника. Ансгар надеялся, что и на его долю там что-нибудь найдется, если что.

– Нет, – ответил он. – Но ветер будет мне мешать. Надеюсь, могила хоть немного окружена деревьями.

…Сальвадор чиркнул зажигалкой – огонь никак не хотел сохраняться на ветру.

Две могилы были на самом краю лесополосы. Одна опознавалась по торчащему из снега железному обелиску, разрисованному какими-то облупившимися от времени чудовищами, а другая – по железной, почти исчезнувшей под снежным покровом оградой.

Мерц опустился на колени, почти уткнувшись лицом в сугроб. Он надеялся, что снег защитит свечу. Он надеялся, что стакан не замерзнет. Он надеялся, что лесной грунт оттает в его коченеющих руках.