Будни некроманта

Удивительная девушка.

…Судя по звукам, донесшимся от ворот, подъехала еще одна машина. Хлопнула дверца, отозвавшись треском в холодеющем воздухе.

– Лика, – крикнул кто-то хозяйке басом, – ты вызвала? А… вижу, вызвала.

В калитку вошел человек в пуховике, судя по повадкам – хозяин.

– Вы все еще не убрали их? – неприязненно осведомился он. – К нам завтра приглашены высокие гости.

Ансгар посмотрел на него сквозь заснеженные ресницы.

– Расскажите об этом сегодняшним гостям, – ответил он.

Хозяин было властно нахмурился, но Лика поймала его взгляд и покачала головой.

– Мой муж, – представила она, – Дмитрий Семенович. Подполковник в отставке.

С появлением подполковника зомби, похоже, почувствовали перемены. Они сразу же освободили кухню, а через несколько секунд и дверь на улицу отворилась, а на пороге, придерживая ручку костяными фалангами, показался глава покойного семейства. Он был в защитного цвета тренче и рваных штанах, изначальный цвет которых, наверное, походил на синий.

Рядом с ним стояла женщина в остатках юбки и кислотного оттенка красной блузке, несмотря на годы в земле не потерявшей товарного вида – хоть сейчас на прилавок. Сбившиеся колтуном седые волосы с остатками краски были повязаны неопределенного цвета платком.

Девочка–зомби доходила женщине до локтя. На ней был грязный бархатный костюм, внезапно подсказавший наблюдательному Ансгару, что облачить в него девочку могли и недавно – раньше была другая мода. В руках девочка держала кусок торта, который безуспешно пыталась засунуть в ссохшийся и не открывающийся рот.

– Ууу, – тихо завыла Лика, отступая. – Дима…

Дима успокаивающе взял ее за руку. Потом вытащил из кармана пистолет, взвел курок и недолго думая выстрелил в грудь главы семейства.

Ансгар успел посмотреть, вздрогнула ли Глафира, а заодно увидеть лицо подполковника и подивиться его выражению: подполковник смотрел так, словно воевал с умертвиями всю жизнь и сегодня они взяли осадой его последнюю крепость. Это показалось странным.

Пуля прошла навылет; одно из оконных стекол бесшумно осыпалось в снег. В ушах живых присутствующих блуждало неприятное, оглушающее эхо.