Будни некроманта

– Я готова. Я могу защитить своего ребенка, правда.

– Да мне-то что, – вздохнул Ансгар Фридрихович и отправился одеваться. Идиотский сон оказался таким вещим в своем идиотизме! А святая вода, если и повлияла на что-то в натуре Ивана, то явно не на болтливость.

– Какого черта в стакане так мало воды?

Огромный бородатый мужик, очень похожий на кинопродюсера, возвышался над маленьким некромантом, словно небоскреб.

– Здравствуйте, – скучным голосом ответил Ансгар, протягивая ему полный чайник. – Мы с вами незнакомы.

– К черту проект!– прорычал мужик. – У меня было дерьмовое здоровье, и я знал, что его не закончу! Сколько эта дура вам заплатила из моих денег? А, впрочем, не важно… Где она? Я с ней поговорю.

– Вот.

Ансгар просто отступил в сторону от дверного проема, за которым ждали Ваня и Антонина.

– Он выгнал меня, – сказала Антонина, вернувшись через десять минут.– Злой как черт. Не знаю что делать.

– Главное, – сказал доктор, не отрываясь от ноутбука, – не реветь. Это мне сильно мешает.

Антонина всхлипнула, но постаралась действительно не реветь.

В скором времени на лестнице вновь разразился скандал.

– Вон отсюда! – орал кинопродюсер. – Я тратил на тебя кучу денег, а где благодарность? Где? Думаешь, я не знаю, что ты стучишь на меня? И кому! Мало того что ты плохо воспитанная, неблагодарная стерва, так ты еще и загадила все своими шмотками до потолка! Пошла прочь!

– Но, милый, пять комнат – это не так много, а мы…

– Никаких «мы»! Я больше не намерен терпеть здесь твою холерную рожу! Забирай свое шмотье и уматывай.

– Опаньки, – только и сказал Ваня, отнимая ухо от двери. – Второй час уже орет.

– Неожиданный исход для Золушки, – сказал некромант, не отрываясь от набора какого-то текста.

Через некоторое время они услышали, как продюсер с кем-то долго говорит по телефону. А потом он позвонил в квартиру.

– Откроем? – спросил Ваня. – Не убьет он нас?

– Открывай, – махнул рукой некромант.– В крайнем случае, обольешь эту нечисть святой водой.

– Где моя дочь? – с порога загрохотал кинопродюсер.

– Она плачет, – ответил Ансгар Фридрихович таким голосом, словно предъявлял официальную претензию.

– Это хорошо, – внезапно сказал папа.