Будни некроманта

Акты жестокости, происходившие вокруг него с нормальной частотой мирного времени, то есть – редко, но все же происходившие, – вызывали в нем не заботу о собственном комфорте, а принципиальный протест, как и против любой глупости. И в этой глупости его пугал более сам факт преображения обратившихся «в говно» людей, чем то, что происходило с жертвой. Даже если жертвой становился он сам. Поэтому чем больше его били, тем сильнее он сопротивлялся и сам не знал, можно ли изменить эту схему.

Теперь все и вовсе воспринималось как-то сухо, словно его затянуло в машину, а наклейки в виде лиц особей одного с ним вида давно уже слетели с этого грубого механизма, и их отсутствие никаких эмоций в нем не вызывало.

Наверное, потому, что он не социализирован, вот почему.

Теперь требовалось дожить хотя бы до момента, когда придет Ваня, если только Ваня, конечно, уже не пришел и не стоит в прихожей, боясь пистолета с иголками.

Ансгара подняли с пола, ударили несколько раз и снова уронили. Георгий наступил ему на спину, под лопаткой что-то хрустнуло, отозвавшись вспышкой в левом глазу, и он бы закричал, произойди оно на вдохе, но в тот момент воздуха не хватило.

Зимнее солнце начало краснеть, подбираясь к горизонту, и теперь Ансгар не знал, солнечные зайчики он видит на ковре или пятна собственной крови.

– Сейчас мы узнаем, что будет, если выстрелить иглой в человека, – сказал Олег, и дуло уперлось некроманту в спину.

Схема сломана, бесстрастно отметило что-то на краю его сознания. Все что угодно, только не это.

Щелкнул замок на входной двери.

– Не стреляйте, я подписываю, – поспешно сказал уже укрепленный за столом Ансгар Фридрихович, пытаясь сфокусировать взгляд на месте для подписи и не залить договор капающей из носа кровью, потому что кровь некроманта под любым документом, согласно Кодексу, вполне заменяла подпись. – Только сначала вправьте мне руку. Вы ее вывихнули, а я не левша.

Он не знал, слышно ли его в коридоре, сообразит ли Ваня… Знал только, что для вправления одной руки непрофессионалами требуется, скорее всего, все четыре, а значит, некоторое время злодеям будет не до прицельной стрельбы.

И Ансгар был готов ко всему, но вовсе не к тому, что случилось в следующий момент. Послышались шаги, дверь открылась, и на пороге возникла чернобровая молодка в пушистой шубе, прижимающая к себе завернутого в одеяльце ребенка.