Будни некроманта

– Тебе осталось только согласиться и подписать бумаги. Тебя не обидят, там серьезные люди, чего тебе еще надо?

Ансгар Фридрихович понял, что посетителей, в отличие от его коллеги из Бристоля, его мнение интересует мало. Поскольку он не был высокопоставленным гражданином своей страны, оно даже вообще ничего не значило и значить не могло. Они там уже все решили, вложили деньги, понастроили помещений и направили куда следует финансовые потоки. Дело в нем. И он, продающий свое умение за деньги, не может не согласиться.

В такой ситуации его несогласие – полный бред, он сам это видел.

– Ты же сам это видишь, – подтвердил его мысли Георгий, – жмуры перспективны, понимаешь! Если работать быстро, проект окупится уже через месяц. Ты же самый умный кадр некромантского отдела нашей Родины, Ансгар Фридрихович, и ты должен понимать, что мертвые как рабочая сила могут стать основой экономики.

– Знаешь, Гоша, – Ансгар тоже перешел на «ты», с некоторой даже симпатией припомнил своего соседа по мусоропроводу, господина Фидмана, и заговорил, как он, – ко мне с такими предложениями приходят примерно раз в полгода.

Я знаю множество причин, по которым должен отказать. Ты их тоже знаешь. Почему, скажи мне, продолжается цирк?

– Значит, ты не согласен? – сощурился Олег.

– С вашей стороны вообще было крайне недальновидно предполагать, что я соглашусь, – спокойно отвечал некромант. – Пусть они мертвецы, но они люди. Я и так совершаю большой грех, нарушая их покой, а вы совершите еще больший, заставляя их страдать.

– Все люди страдают! – прорычал Георгий.

Наверно, так чувствует себя устроитель лазерного шоу в пансионе для слепых. Им бесполезно объяснять. Они по-другому думают.

Когда-то информация о массовых расстрелах проходила по ведомству морали, точнее, как пример аморальных деяний, потом это всем надоело, и вот теперь из этого мертвого субстрата, оказывается, стало можно выжимать деньги. На благо общества и его, опять же, морали…

– Но смерть освобождает их от страданий, – кивнул Ансгар Фридрихович.

– И лишь очень немногих мне бывает дозволено вернуть в этот мир, да еще с чужой душой. Хуже всего даже не то, что вы заставите их работать физически, – им это все равно – хуже всего, что вы заставите их принять вашу идеологию.

– Ведь могли же они попасть в ад, – хмыкнул Олег.

– Могли. Но я никогда не стану его руководителем, – ответил Мерц.

Двое переглянулись.