Будни некроманта

Но я сам не могу это сделать, а вы говорили Кириллу Георгиевичу об одном человеке, который может. Вот он меня и попросил. Я как раз вчера из Лондона. И сразу к вам.

Кириллом Георгиевичем звался руководитель лаборатории, где Лисичкина работала в свободное от школы время – старенький профессор-физик, исследующий магнитное поле Земли. В настоящий момент он только приехал из одной командировки и собирался в другую. Что в ней могло быть плохо? Зачем ему понадобился «тот человек»?

– В Загрызине? – удивилась Ирика.

– Там все очень плохо, – кивнул гость из Лондона. – Если не он, то больше некому.

*

– Извините, если я вмешиваюсь в тайную жизнь вашего рассудка, – при этих словах Ваня потупился, – но не приходило ли вам в голову, что вам доставляет некое извращенное удовольствие доверять мне дорогие вещи и крупные суммы денег, чтобы лишний раз подтвердить мою нечеловеческую природу? Я в том смысле, что любой человек вас бы давно обокрал.

– Моя вера в твое благородство тебя унижает?

Доктор Мерц смотрел на гаражи.

Купленный вчера, он стоял на неровной корке грязи, оставшейся от слежавшегося весеннего снега, мерцая плоскостями и подмяв бампером отмокшие стебли полыни. В его синеватых стеклах плыли те же облака, что и в разбросанных повсеместно лужах, словно был он не физическим телом, а причудливым искривлением прохваченного весенними сквозняками пространства.

– Но это не благородство! Это следствие рабства! – возмутился Ваня.

– Вот и заткнись, – утвердительно кивнул Ансгар Фридрихович. – Среди живых благородство попадается редко, а наблюдение за искусственной его моделью положительно влияет на то самое мое здоровье, которое мне приходится очень беречь. Потому что оно очень хрупкое. В отличие от твоего.

– Как-то неэтично попрекать мертвеца его здоровьем, Ансгар Фридрихович.

– Да, Ваня. Неэтично. Потому что мертвеца положено закапывать, а не попрекать.

Ваня, уверенный, что некроманта, несмотря на все его проблемы с его опорно-двигательной системой, не убьешь ни топором, ни ядом, ни предательством, все-таки решил не развивать эту тему, опасаясь прямого шантажа, перенести который он сам вряд ли сможет без моральных потерь. Уже хотя бы потому, что он не Ансгар Фридрихович.