Будни некроманта

Йон Радек с самого начала выделил несколько лиц, с обладателями которых он, наверное, смог бы без труда договориться. Еще несколько тех, кто согласится с общим решением, ну и, напоследок, группу людей, которые его просто не услышат, ибо не слышат вообще никого.

Некроманта Мерца Радек знал по нескольким европейских заседаниям и как психолог мог бы развесить его личность на крюках простых величин психоанализа и собрать снова из множества мотиваций. Но, к сожалению, только теоретически и без какого-либо достоверного прогнозирования.

Потому что на практике приходилось выбирать – либо убеждать аудиторию, либо таких людей, как этот самый Мерц. Он и аудитория были совершенно разными субстанциями. Радек знал, что даже если речь абсолютную истину, в которой невозможно усомниться, то, чем больше будет соглашаться аудитория, тем упрямее станет возражать Мерц. Конечно, этот субъект не уникален в своем индивидуализме, но из всех индивидуалистов он здесь был главным, поэтому воздействовать следовало на него.

– Что скажете, господин Мерц? – спросил Радек. – Вы можете убить меня, но рано или поздно ваши ритуалы и правила придется менять. Изменился социальный запрос. Да, я воскрешал несовершеннолетних. Там, куда я их продавал, лучше быть мертвым, чем живым. Подумайте о том, сколько живых людей я спас таким образом!

Мерц глянул на него и отвел глаза – задумался. Радек очень рассчитывал на последнюю фразу и сразу понял, что «зацепил» урода сопоставлением ценностей.

А теперь ему было нужно только внимание и лояльность. Дальше он сам.

– Можно, я скажу? – внезапно влез в несостоявшийся диалог рослый парень со странным цветом волос.

Мерц сначала изобразил некоторое недовольство, но потом кивнул. Возможно, это была та самая лояльность, которую он должен был проявить к Йону Радеку, из-за нелепой случайности ушедшая не по адресу.

– Меня зовут Иван, – миновав полукруг оккультистов, Ваня встал со стороны сактаура и оперся руками о стол. – И я – воскрешенный.

Некроманты переглянулись и даже заговорили, но сактаур, подняв ладонь, вернул тишину.

– Никто и никогда, – начал Ваня, – не сможет оправдаться, получив ярлык э... небелкового существа. Равно как и ярлык низшей расы, исторического врага и так далее. Момент навешивания ярлыка – это поворотный момент в судьбе. После него все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Но я, тем не менее, рискну рассказать о своем мироощущении.