Будни некроманта

Это я потому говорю, что раз уж вы развенчали весь мой научный скептицизм, то почему бы не продолжить мыслить дальше в этом же направлении?

– Не знаю… – Ансгар закрыл глаза. – Может быть, меняются только те, которые подходят друг другу по размеру и смыслу.

«Например, мы с вами могли бы поменяться.»

– Я наверно, утомила вас? – вспомнила Ирика, что нужно быть вежливой.

– Ну и что.

– Точно?

– Я уверен.

Их готовность говорить о чем угодно долго, очень долго и притом самыми глупыми словами прервал далекий щелчок входного замка.

– Наконец-то, – сказал некромант, когда Ваня вошел в комнату. – Что случилось?

– Ничего, – Ваня кивнул Ирике и холодно пожал плечами. – Были какие-то сложности?

– Нет, – ответил с дивана некромант. – Никаких.

Только теперь Ваня окинул взглядом комнату, и ситуация до него медленно, но дошла.

– Ансгар Фридрихович, что с вами? Почему вы мне не сказали?

– У тебя нет мобильника, идиот!

– Почему вы все время называете меня идиотом!?

– Из особого расположения облегчаю тебе адаптацию в той реальности, в которую я тебя неосторожно вернул, – пояснил доктор.

– Мя-а-ау! – жалобно проныла кошка, вылезая из-под дивана.

– Вымой кошку, – приказал некромант. – Себе оставлю. Мало ли куда тебя, дурака, нелегкая унесет.

…Когда за Ирикой закрылась дверь, Ваня внес завернутую в полотенце кошку Лобачевского и сказал:

– Мне кажется… мне кажется, Ансгар Фридрихович, вы влюбились.

– Это не твое дело, но вообще-то да.

– И что вы будете с этим делать?

– А с этим нужно что-то делать? Глубина ужаса, который я испытываю, осознавая этот факт, меня вполне устраивает сама по себе.

…Вечером, все еще не будучи в силах открыть глаза, но уже ощутив интерес к жизни, Ансгар увидел внутренним, медитативным взглядом, как Ваня подошел к кухонному окну, отворил его, взвесил на ладони два костяных кубика и выбросил их за окно, в глубокий снег.

Зачем он этот сделал, доктор Мерц так и не понял, но в принципе не возражал, потому что кубики его внутреннему взору очень не нравились.

Глава 10. Тень Сатурна.

Кладбище походило на те, что показывают в кино, – тесаного камня кресты без оград, редкие деревья и обязательная Луна, где-то тронутая дымкой, а где-то посыпанная алмазной крошкой и потом словно бы упавшая с неба в переплетение голых веток. При этом все же оно, кладбище, было и своим, родным, давно знакомым, – тем самым, что в детстве заменило Ансгару песочницу.