Пыльные цветы

Особенно когда рядом Дайн, который может справиться с болью выздоровления и восстановления.

Ниарис в порядке не будет уже никогда. Он погиб во время той атаки на Академию. Был среди тех, ко возомнил себя героем и ринулся «против захватчиков».

Шан встрепенулся, когда заметил Еву и Делина, шагавших по дорожке от дома.

- Всё в порядке, - Ева наклонилась к окошку. – Хьюго не очень рад, но мы можем остаться на пару дней.

- Он, конечно, не знает, от чего вы бежите, - сухо заметил Делин за ее спиной. – Он думает, вы нечастные беженцы из эльфийского приюта, о котором Ева делала репортаж.

Как показалось Шану, Делин выразительно посмотрел на Ноа. Тот проворчал что-то неразборчивое вроде «да я вообще буду молчать» и первым вылез из машины.

У Шана так и не было своих вещей. Огромный старенький свитер и джинсы ему дали еще Ева и Лили. Курткой и подходящей обувью снабдила Марна. Остальные тоже были налегке, но они явно куда комфортнее чувствовали себя в доме Хьюго.

Изнутри он оказался точно таким, как снаружи. Аккуратный настолько, будто уборку провели только что. Все вещи одна к другой, минималистичный дизайн и скупые светлые тона. Шан топтался посреди комнаты, боясь наступить на ковер или присесть на диван.

Он ощущал себя настолько отчаянно чужим, что не срывался и не убегал прочь только из-за того, что это выглядело бы совсем позорно.

Делин оказался рядом бесшумно. Он ничего не делал, не говорил, просто встал рядом, слегка касаясь плечом плеча Шана.

Хьюго оказался под стать своему дому. Собранный, деловой, даже в домашней майке-поло и спортивных штанах он будто сошел с обложки модного человеческого журнала. Даже чуть влажные после душа волосы вписывались в образ.

Он излучал уверенность, спокойствие и вроде был хорош собой. Шан не очень понимал в мужской красоте, особенно человеческой. Но мог понять, что нашла в таком мужчине Ева.

Дайн стоял в стороне, а вот Ноа, конечно же, подождать не мог. Он тут же влез рядом, вроде бы благодарил, к словам не придраться, но нарочито лениво растягивая слова, так что в них даже при большом воображении нельзя было услышать уважение. А рука Ноа будто бы небрежно легла на плечо Евы.