Пыльные цветы

Дайн понимал, что настроение вообще ни при чем. Убивать фейри считалось плохой приметой, а Эдгар был ужасно суеверен. Примета основывалась на правде: зачастую чароманты вплетали в свое тело заклинания, которые устраивали небольшие взрывы после их смерти, или что похуже. Дайн такого отродясь не умел, но люди-то не слишком разбирались в эльфийских специализациях.

Эдгар решил перестраховаться. Тем более, Дайн и вправду ничего не знал о делах бандитов.

- Оружие можешь оставить себе. Даю вам время до завтрашнего вечера.

Целый день, чтобы ты и твои друзья убрались с нашей территории.

Дайн прошипел несколько слов на родном языке. Вообще-то это были ругательства и сравнение с выродком самки ящерицы, но Дайн постарался произнести всё так, что вполне могло сойти за проклятие. А фарналисского Эдгар, конечно же, не знал. Он заметно побледнел и крепче сжал сигару, но больше никак не показал страх.

Ноа и его друзей разместили в небольшой комнате того, что банда называла, гогоча, «гостиницей». На самом деле, не самое плохое место.

Утром они с Ноа договорились снова встретиться.

Дайн порывался тут же идти к ним, но осадил себя. В конце концов, пока он сам не очень понимал, что всё это значит. Кроме того, что «Убежище» разрушено, а его выгоняют. Не будет у него оружия за спиной, только собственная сноровка. И убийцы.

И Ноа, которого теперь-то банда не защищает.

Таков был уговор. Когда Дайн и Ноа только устроили «Убежище», банда сама на него вышла. Сделала заманчивое предложение: им нужен был тенемант, а они могли предоставить защиту «Убежищу».

К тому моменту уже пришлось столкнуться и с полицией, и с бандитами, и Дайн понимал, что просто так «Убежище» не выживет.

Он согласился. Не стал ничего рассказывать Ноа, тому бы наверняка не понравился план. Дайн же считал сделку справедливой.

По началу всё шло хорошо. «Убежище» стояло на территории банды и больше его никто не трогал. Ноа отлично управлял делами, а Дайн выполнял задания, разворачивая тени. Единственное, чего он не мог, так это поговорить с Ноа.

Объяснить всё. Отчасти из-за запрета банды – они сказали близко к «Убежищу» не подходить, боясь, что он то ли сбежит, то ли выдаст их. Отчасти из-за того, что Дайн сразу ничего не рассказал, видя себя героем, а Ноа разозлился, и теперь казалось, что идти к нему что-то объяснять некруто.

В конце концов, Дайн решил, что так даже лучше.

Всё шло хорошо, пока Ноа не послал призыв и не пришел сам, рассказывая, что «Убежища» больше нет, а за ними посланы убийцы.