Пыльные цветы

Ноа криво ухмыльнулся, вспоминая недавний разговор:

- Знаешь, почему Фелтана согласилась помочь и направить воинов к «Убежищу»? Потому что я пообещал заплатить ей. Да, мы чтим древние договоры услуг, но ей не нужна моя услуга. Ей нужны простые и банальные человеческие деньги.

- А у тебя есть?

Вопрос прозвучал наивно. А может, с грустью подумал Ноа, это он стал слишком циничным.

- Конечно, есть. Думаешь, почему я сделал «Убежище» именно притоном? Благословения приносят отличные деньги. Которые позволяют не выгонять сразу на улицу тех, кто приходит подобно Шану.

- И тебе не жаль тех, кто потом подсаживается на благословения на улице?

- Это их личный выбор, - пожал плечами Ноа. – Этот выбор обеспечивает «Убежище». А для нас… на кали’фарн благословения действуют чуть иначе. Позволяют грезить. Унимают боль, стирают воспоминания. Мы воспринимаем по-другому. Не зависим от них физически так, как люди от наркотиков.

- А людей ты не очень любишь.

- Я жил какое-то время на улице, пока нас не приютила Марна. Этих людей мне не жаль.

Ноа замолчал. Он бы сейчас с удовольствием принял немного благословения, чтобы стереть эту панику и накатывавшие волнами воспоминания. Как прилив, в котором плещутся киты.

- Знаешь, почему я так ненавижу прежнюю власть? – спросил Ноа. – Не только из-за Фелтаны. Мои родители и старший брат занимались делами при дворе. Многое знали. Поэтому сразу после переворота к нам пожаловал Картлах. Он бежал в мир людей, но до этого проводил зачистку. Он убил их. Вздернул в саду нашего поместья, чтобы они никому не смогли рассказать те тайны, что знали.

Голос Ноа всё-таки сорвался, слишком живо перед глазами встали покачивающиеся тела. На лице Картлаха не отразилось эмоций. «Тайны не могут попасть в руки захватчиков или людей», заявил он тогда. Вот и всё объяснение, достаточное оправдание для убийства.

Сегодня он вряд ли узнал Ноа. А тогда его, Анелию и Дайна спасло только то, что они не имели отношения ко двору. Правда, прекрасно понимали, что доказывать это новой власти будет сложно, особенно учитывая их родство с падшими королями.

Прошло достаточно времени, Ноа давно не вспоминал и полагал, что такие яркие воспоминания больше не вернутся. Он даже научился ощущать, когда подкрадывались подобные сны и просто закидывался благословением, чтобы грезить, а не видеть их.

Он потер глаза, как будто это могло стряхнуть с век видения. Или заставить заткнуться китов, которых Ноа вовсе не хотел слышать. Весь мир казался зыбким и нереальным.