Перекресток пяти теней

Если все пройдет благополучно, разумеется.

«Ты едешь со мной», — бросил Некр вместо ответа.

«Почту за честь», — сказал Алъэксий. Наверное, если бы не обстоятельства, глаза его уже горели восторгом, а ладони чесались от предвкушения. Рыцарь — есть рыцарь. Если бы не Ромуан никогда Некр не взял бы его в седло.

Настороженность он испытывал ровно до того момента, как возложил руку на холку Мрака, а затем потусторонняя сила сама подкинула его вверх. Спустя мгновение, за спиной мягко опустился рыцарь и тотчас вцепился в бока Некра, наверняка, наставив синяков.

«Не слетишь, не бойся» — проронил «конь», не раскрывая рта.

Хватка на Некровых боках слегка ослабла, видно рыцарь поверил «словам» потустороннего создания. А потом они даже не полетели, понеслись со скоростью мысли.

Замок возник до неприличия быстро. И тут, наконец, оправдало себя присутствие Алъэксия: без сопровождающего Некра за ворота не пустили бы, несмотря на то, что приезжал к Ромуану он довольно часто.

Хорошие манеры и рыцари — вещи плохо совместимые.

«Сами вы… животные, как и люди, коим служите», — подумал он в раздражении, с легкостью упустив тот факт, что Ромуану придется встать в проклятые рыцарские ряды. Для начала пусть просто встанет!

— Здравствуйте, ваше темнейшество, — донеслось из правого прохода, и Некр выпал из недавних воспоминаний, оторвал взгляд от ступеней, прищурился. Замковые коридоры — тот еще склеп.

Чтобы рассмотреть собеседницу, Некр зажег усилием мысли зеленоватый светляк, хмыкнул на осуждающий вздох Алъэксия и кивнул красотке в знак приветствия. Фигуристую широкоплечую воительницу с огненно-рыжей косой до пояса и двуручником, которым сумел бы орудовать не всякий рыцарь, он точно встречал, но имени припомнить не мог.

— Спешу, — сказал он и почтительно склонил голову. — Сожалею.

Она вздохнула, заверив:

— Ничего страшного.

«Интересно, кто же она такая?» — подумал Некр.

Чем ниже спускались, тем становилось холоднее. Некру, рожденному в теплом, приветливом краю, всегда это действовало на нервы. Зиму он терпеть не мог. Хуже нее могла быть лишь серая, промозглая поздняя осень: темная и унылая. Ранней весной хотя бы солнце есть и надежда на скорое лето.