Перекресток пяти теней

Хотелось бы Некру поспорить с тем, кто именно это делал, но он предпочел объяснить:

— Я не назову тебя другом, но ты и не враг, не соперник. Мне был необходим «якорь», держащий на земле, но я отказывался заводить учеников. В результате проведение все равно вывернулось, подкинув мне тебя. Я сам не знаю, как провесил эту связь.

— А потом сбежал?

Некр развел руками.

— Помилуй, чему мог бы научить некромант рыцаря?

Роман повел плечом.

— Чужой среди своих, свой в чужом клане — этой ли судьбы ты хотел? — продолжал Некр.

— Сказочные злодеи назначали на роль своих сокровищ прекрасных принцесс. Они запирали их в башнях и готовились вступить в бой с каждым, посмевшим приехать за ними. Правда, те, кто постарше помнят и иные истории: как отцы подобным образом пристраивали дочек замуж, например.

Роман усмехнулся. Он тоже мог бы многое порассказать.

— Я не претендую на роль Кощея, дракона, еще кого-то вроде, да и ты далеко не юная прелестница, — сказал Некр, — но очень мне нужен. Осознания — ты есть, существуешь в этом холодном городе, который я терпеть не могу, но не решаюсь покинуть, ведь иначе не смогу переброситься с тобой парой ничего не значащих язвительных замечаний на каком-нибудь скучном сборище людей, считающих себя знатью, — вполне довольно.

Кажется, он умудрился лишить Романа дара речи. Впрочем, Некр и от себя самого не ожидал подобных признаний, полагал, будто более рассудителен и холоден. Он предпочитал снисходить до собеседника, а не вцепляться в него всеми конечностями в надежде удержать.

После столь пылких речей впору подумать о собственной разумности.

— Так и будешь молчать, Роман? Я перед тобой, можно сказать, душу обнажаю.

— Вот я и размышляю насчет того, насколько все плохо. И много ли ты отпускаешь мне времени, Некр?

— Кажется, когда-то ты уже спрашивал.

— И ты назвал точную дату.

— Вздор. Знай я день и час, не пришлось бы Алексею выколупливать меня их лаборатории.

— И тем не менее, я жду ответа.

Некр ожег его взглядом, встал, развернулся и вышел за дверь, не говоря ни слова.

Мысленно ругался он все время, что спускался по лестнице, подхватывал трость и шляпу и отправлялся в парк под проливной дождь. Его Некр не замечал с упорством, достойным лучшего применения. За свою долгую жизнь он повидал многое, но к странной особенности рыцарской братии загонять себя в могилы так и не привык. Как вообще можно вредить злонамеренно себе любимому? И ведь Роман в его глазах никогда не был фанатиком.