Перекресток пяти теней

Как думали, начитавшись историй о некоем Джеке, резавшем английских проституток. Только этот не пропускал и обыкновенных граждан. Итальянский негоциант, дочь купца Ершинникова, какой-то дьяк Энского уезда и прочие горожане числом, перевалившим за тридцать, вроде всплывала в публикациях на тему и пара-тройка фамилий аристократических семейств. Ночного душегуба считали едва ли не воплощением Дьявола за умение быть одновременно в двух разных местах. Впрочем, это не удивительно, раз рыцари загнали метаморфа и ведьму.

Скрестив руки на груди и привалившись бедром к фонарному столбу, Некр с неподражаемой скептической и глумливой гримасой на лице наблюдал за схваткой.

Рыцари лезли на метаморфа, словно собаки на медведя. Двоих если не превратили в кровавый фарш, то серьезно ранили. Во всяком случае, они лежали и не подавали признаков жизни, пусть и не собирались умирать, — кому, как не некроманту, ощущать подобное? Некр не намеревался вмешиваться. Его бы точно никто не поблагодарил: рыцари почему-то считали помощь в бою естественной потребностью любого человека, существа и мага. А некроманты, в свою очередь, искренне и справедливо полагали, что, коли в их услугах и помощи будут нуждаться, — попросят или перетопчутся.

Впрочем, рассуждал так Некр недолго. Метаморф, издав звериный рык пополам с матерными человеческими словами, саданул кулачищем по стене ближайшего дома, выбив несколько кирпичей, и принялся швыряться ими в атакующих. Некр пригнулся, пропуская над собой булыжник размером с собственную голову.

Закружился снежный вихрь, обдав морозом, — ведьма использовала какое-то из подвластных ей заклятий, помогая соучастнику, — и непосредственно к ногам некроманта упал до боли знакомый рыцарь. Русые волосы, которые Некр сравнивал с пеплом, пребывая в хорошем настроении, и с мышиной шерсткой, будучи в раздражении, находились в полнейшем беспорядке. Прямой пристальный взгляд с вечным дерзким вызовом в глубине, заставлял отвечать тем же. Решительные правильные черты, больше уместные для уроженца древней Эллады, чем представителей этой части планеты, рождавшихся преимущественно курносыми.

— Темной ночи, Роман.

Тот не ответил, скрипнул зубами. Было с чего проявлять невежливость: черный фрак превратился в сущее непотребство, а некогда белая сорочка медленно окрашивалась алым.

— Ключица, — с ходу определил некромант, запуская в рыцаря заклинанием заморозки, одновременно утоляющим боль и заживляющим ткани, — не особо страшно, но чертовски больно.