Перекресток пяти теней

Расшались колдун или ведьма, появись в окрестностях кровожадный метаморф, которого не выходило поймать на живца или даже примитивный человеческий маньяк, рыцари тотчас же направлялись в Гильдию. Раз протоптали дорожку, уже так просто не отошлешь.

То, что планам на сегодняшнюю ночь не суждено сбыться, Некр понял, когда из-за угла выметнулась светловолосая растрепанная девица в грязном порванном платье и попыталась кинуться ему на шею с возгласом «Спасите-помогите!». Некромант отпрянул в сторону, пропустив девицу мимо, словно опытный матадор разящего быка.

— Что случилось, сударыня? — холодно поинтересовался Некр, который точно не нанимался ловить в объятия и успокаивать перепуганных девиц. И в кошмарном сне ему не виделось становиться на место романтического героя-спасителя, переходящего из томика в томик многочисленных бульварных романчиков. Ими в нынешний якобы просвещенный век зачитывались чуть ли не все подряд.

— Я там… А он ко мне, и глаза красные, а они… — заикаясь начала она.

— Мне убить тебя, а потом допросить труп? Иначе внятности не добиться? — спросил Некр, морщась от резковато-визгливого и заметно-истеричного тона. На самом деле он и не думал угрожать, поскольку приблизительно представлял, что случилось. — Где они?

— На площади… у фонтана, — пролепетала девица и заголосила во все горло: — А!!! Люди добрыя…а…а! Убивают!

Самое забавное, бежать она не пыталась, по-прежнему пожирая Некра выпученными бледно-голубыми глазами.

«Все же люди — существа странные и в большинстве своем неприятные, — в который уже раз за свою немаленькую жизнь подумал Некр. — Души, лишившиеся тела, — все как на подбор интересные собеседники, добрые и отзывчивые. Высшие зомби — те, кто и не помнят собственного перехода в иное качество, сохранили память и личность, — сплошь интеллектуалы и интеллигенты, внимательные к мелочам.

— На площади у фонтана, значит, — проговорил он задумчиво и, добавив: — Спасибо, — поспешил удалиться.

— А… Вы разве не проводите меня до дому?.. — услышал он, но не стал оглядываться, предпочтя остаться грубияном и невеждой, но не возиться с пустоголовой людской девицей. — Сударь…

Вечер переставал быть томным.