Перекресток пяти теней

— Орден подчиняется своему кодексу, не замечен в борьбе за власть и не вмешивается в людские дела.

— С чего такая уверенность?

— Они существуют, пока защищают людей — в смысле вообще человечество, без разделения на расы, пол, возраст и вероисповедание. Им достаточно усомниться или разочароваться в людях — и все, здравствуй загробный мир. А вот человеческая природа, извини, но скотская. Хотя поначалу инквизиторы хватали и мучили не просто так, и фанатиками являлись далеко не каждый второй из них. Многие искренне полагали, будто действуют на благо.

К тому же они воочию видели злобных ведьм и колдунов, обезвреженных Орденом. Рыцари ведь поначалу не видели необходимости скрываться: и свои способности демонстрировали, и колдунье выводили на чистую воду. Люди же копируют поведение тех, кого считают героями. Правда, очень редко это оборачивается чем-то путным.

Чупакабра упрыгала в противоположный конец отведенного для козлов вольера. Было довольно темно, чтобы рассмотреть, но недовольное сопение животного и причмокивание потусторонней твари услышать удалось с легкостью.

— Почему ее вызвали сюда? — Денис поморщился и придвинулся поближе к Злату. Рядом с грифоном было спокойнее.

— Из академического интереса, — сказал Злат, пожав плечами. — С некромантами случается и не такое. Недаром между Орденом и Гильдией с начала времен ведется скрытое противостояние. Одни подняли на флаг заботу о человечестве в целом, нисколько не тревожась о судьбах отдельных индивидуумов. Другие ненавидят людей в основной массе, но всегда приходят на помощь одиночкам, если полагают их достойными этой помощи.

Первые применяют способности лишь во время боя. Вторые постоянно практикуются в магическом искусстве. В общем, бессмертные неплохо дополняют друг друга, временами объединяясь против какой-нибудь серьезной напасти.

— А вы?

— Мы… — поправил Злат, — живые. А потому смысл нашего существования, если и имеется, то сильно размыт.

— Василиса говорит, метаморфы такие же стражи, как и бессмертные.

— Сказочница она, — усмехнулся Злат. — Я, правда, тоже слышал, будто у метаморфов есть своя граница, но не помню ни одного рассказа о том, как кто-то из нас ее защищал от какой-нибудь жуткой твари. Скорее всего, это такой поэтичный образ. Мистер Джекил и доктор Хайд, наглядно воплощенные в нас. А еще замечено, что чем больше в городах метаморфов, тем меньше преступлений и насилия совершают люди. Мы — этакий успокоитель для народных масс, сдерживающий механизм.