Перекресток пяти теней

В конце концов, ей не пришлось ничего делать: Злат мимо не прошел, а человек еще и подлил масла в огонь, пообещав непременно его оседлать. Веселый получился выпуск — ничего не скажешь.

— Может, тебе помочь? — предложила она, наливая заварку из квадратного красного чайничка с россыпью белых спиралек по бокам и носику в пузатую черную кружку с серебряной надписью «Босс».

— Обойдусь. Лучше объясни, как я умудрился дойти до жизни такой?

— Да ты сегодня философ, как я погляжу. Какой такой?

— Спутался с человеком, — Злат ухватил со столешницы сахарницу и, вынув из нее два куска кинул в чашку с таким ожесточением и столь резко, что едва не расплескал содержимое.

— Перестань. Всем мифам необходим наездник. Более того, он обязан быть человеком, а не одним из нас, — напомнила Василиса.

— У Витьки по-другому.

— Нашел кому завидовать! К тому же не тебя ли выпустили лишь потому, что ты всех достал?

Злат скроил пренебрежительную гримасу:

— Я бы всех их съел, попытайся они меня не выпустить.

— Ты и жить будешь дольше, если, конечно, кого-нибудь не съешь, — заметила Василиса. — Хватит уже ворчать и признай: я оказала тебе услугу.

— Хороша услуга, — пробормотал Злат. — Он не слезал с меня весь вечер, вначале устроил танцы с лисами на сцене, затем — с рысями на столе. Я чудом прекратил этот беспредел и не позволил утащить его в логово!

— Угу-угу, — покивала Василиса.

— Дабы другим неповадно было к моему лапы тянуть! — неясно, кто прорычал человеческим голосом: сам Злат или все же его вторая сущность. Впрочем, Василиса осталась довольна.

— По-моему, тебя все устраивает, не так ли?

Злат не ответил, что было явно хорошим знаком. Недоплетенную косу он оставил в покое, отбросив ее на спину.

— Я так и поняла, — поспешила вставить Василиса, а то пауза нехорошо затягивалась.

— В холодильнике бутерброды есть.

— Почему там? Хлеб же… — начала она, но махнула рукой. — Вот почему я люблю сидеть на кухне: все всегда под рукой, сейчас яичницу сварганю — пальчики оближешь. Помидоры, надеюсь, есть?

Злат пожал плечами и отвернулся к окну, за которым вставало серое сумрачное утро.

Помидоры, разумеется, нашлись. Как яйца и бекон, а еще сыр.