Перекресток пяти теней

На сборе информации о неблагополучном жилье у Ордена построена сеть контроля и предотвращения магических преступлений. Если в одном и том же подъезде живет городской сумасшедший, регулярно закатывающий скандалы и швыряющий тарелки из окон; рядом собирается разводиться только поженившаяся пара; а в соседнем крыле ушел в запой вроде бы благополучный мужик — ищи ведьму, злоупотребляющую «эмоциональным вампиризмом». В обратную сторону это тоже работает, кстати. Иной раз вроде и район неблагополучный, и дом — хрущовка, давно требующая даже не ремонта, а сноса.

Однако во дворе — цветники, которые никто не поганит; подъезд чистенький, словно с мылом вымытый, ни одной надписи на стенах; народ улыбчивый, даже если лифт снова сломался. Но это только если ведьма хорошая, не желающая зла окружающим.

«Интересно, как Роман на эту юную старушенцию вышел? — подумал Некр. —Надо бы потом спросить».

— В кухню проходи, — позвала тварь. — От чая, конечно же, откажешься.

— Разумеется, — усмехнулся Некр, наскоро осматриваясь.

Типовая малогабаритная однушка с потолками в два с половиной метра вышиной, линолеумом на полу, выцветшими обоями в вертикальную полоску на стенах вполне соответствовала хозяйке, выглядящей столь юно, и избранной ею легенде. Ну да… откуда у студентки деньги на ремонт? Да и не интересно ей наводить здесь образцовый порядок: любовь к вещизму у женщин включается годам к тридцати, после замужества, а то и никогда (Дарителла тому лучший пример, если бы не наемные домработники, жила бы в хлеву).

А «великовозрастная» студенточка — и без того завидная пассия со свободной квартиркой в Москве без довеска в виде старших, вечно присматривающих за ней родственников.

Некр покосился на раритетный сервант конца позапрошлого века, сделанный из красного дерева. Даже пропыленный, находящийся в убогой обстановке, он не утратил ни своего лоска, ни цены. Впрочем, обитательница квартиры могла бы наврать, будто это бабушкино наследство. А вот про развешанные то там, то здесь картины — вряд ли.

Хотя… тоже ведь можно сказать, будто копии. Тем более, нынешняя молодежь искусством не увлекается за редким исключением.

Пахло мятой и чабрецом, ароматом прелой листвы с нотками перегноя и молотым кориандром — теплым и очень нравящимся Некру, вечно мерзнущему в суровом московском климате. Сущность, живущая за вешалкой, — не фамильяр, в прошлом подобных называли домовыми — недовольно заворчала, когда он прошел мимо: почуяла стража Нави.