Привкус крови во рту

Слуги ящеров помалкивали, но о чем только не шептались люди! Дворцы, искусственные пещеры, невероятные экзотические растения – практически инопланетный пейзаж… Когда речь заходила об инопланетных пейзажах, обычно начинались размышления о том, что есть ящеры – правда ли, что они с другой планеты? А если и правда – может, с Венеры? Почему-то у всех в головах засела непременно Венера, а не Марс или один из спутников Юпитера.  

Но ничего Венерианского в Ящеровом конце пока не наблюдалась. Красивый, ухоженный уголок со множеством деревьев, среди золотой листвы которых тут и там проглядывали крыши – то черепичные, скатные, то практически плоские из стекла или солнечных батарей.

 

Чего он не увидел, так это заборов. Изгороди – ряды точеных мраморных ваз или кустов и карликовых деревьев – были, а вот заборов не было. Первым впечатлением от Ящерова конца стал образ сумрачного, позолоченного осенью лабиринта. 

Здесь Игвар Кай сбавил скорость и ехал очень медленно.

Украдкой, ухмыляясь, он поглядывал на Алексея. 

– Ну как тебе?

– А довольно мило! Я думал, все будет хуже. 

Ингвар Кай снова засмеялся. Теперь уже Алексей украдкой поглядел на него– на его зубы. Обычные ли? Острые? Не покажутся ли выдвижные клыки?.. Пёс его знает – иногда и у человека клыки кажутся острыми. 

В Ящеровом конце было тихо, как в глухой деревне. Машина будто ехала сквозь очень прозрачную воду. Во двор въехала легко и непривычно внезапно – не надо было стоять перед воротами, ждать пока они откроются, потом сомкнуться вновь.

 

Остановились посредине выложенной каменной плиткой площадки в центре двора. Площадка была обширная, предназначенная для свободных маневров машин хозяев и гостей. За ее пределами стелилась ровная лужайка красной в ночном свете травы, еще дальше, по левую руку высилась живая изгородь, ставшая к осени ажурной, по правую же – лужайка травы превращалась в лужайку простых поздних цветов, похожих на водяные лилии.

Поляна цветов спускалась к самой воде, у кромки которой росли редкие кусты с длинными ветвями и через их ветви, как через тонкую чугунную решетку виднелся свет – отблески праздника, отражающиеся от ильменской воды. Столпы прожекторов здесь светились еще ярче и, казалось, озаряли дом и двор. 

Дом был двухэтажным, каким-то приземистым, из дикого, грубого камня, но с большими окнами, не тонированными, а прозрачными и блестящими.