Вне памяти

Я по молодости тоже пару раз ставил какую-то мелочь и проигрывал, потому что тогда самый близкий по датам набег соответствовал спаду Мора, а это было два с лишним века назад. С тех пор кое-что изменилось: Оката, покой её тени, указала не множественное число… а установить время ближайшей по времени череды набегов сартов уже посложнее, потому что это в доступных источниках по неизвестным мне причинам не отмечается. А охотников копаться в чужих семейных архивах мало и до Эпидемии было. Церковные свои же кому попало не открывают, да и сочли бы причину обращения не стоящей таких забот.

Попрощавшись с магами, я поднялся на самый верх, на скрипучий холодный чердак, где обустроил давным-давно себе нору для ночных дежурств. Перебрался бы жить, но неудобно было квартиру бросать.

Значит, поставить чайник на плитку, натянуть запасные носки, сделать гнездо в кресле из пледов и всё, спокойно сидеть тут до самого открытия. Не знаю, для чего тут требовалось присутствие обычного человека по ночам, но работа есть работа.

Ах да, необходимо было ещё пару книг положить рядом, поскольку бодрствовать с мыслями о тайнах не так интересно, как кажется.

Устроившись с удобством, я наконец-то вздохнул с облегчением. Целая ночь, которая принадлежит мне одному. Пальцы привычно нежили истёртую обложку альбома и раскрыли в самом начале, куда я подклеивал чёрные листочки с надписями лимонным соком и рисовал тушью. А поверх рисунков — невидимые чернила. Молодой был, скрытный.

На шорох у окна я вскинул голову. Прищурился.

Да, у окна какая-то тень, шевелится странно. Невидимость кто наложил, что ли? Кинуть бы чем потяжелее…

Меня как услышали: тень подёрнулась рябью, и вскоре на её месте стояла донельзя смущённая девица в пальто.

— Ой, Александр Олегович, извините!

— Привет, Олесь, — с облегчением вздохнул я.

Юная колдунья, веснушчатая, с тёмно-русыми волосами до плеч, виновато потупилась. Следовало меня предупредить ещё утром, что она будет сидеть на чердаке и следить за охранными заговорами, ей же самой отметиться в графике, который давно уже приколотили на двери в служебном помещении, куда мы ходили подремать, повесить верхнюю одежду и пообедать, но кому нужны эти условности, в самом деле.

Просто так же их придумали! Так что я мог с чистой совестью сослать её вниз с выговором, а наверх позвать кого-нибудь из подопечных Осипа.

Вместо этого я кивнул на стул рядом, и Олеся перебралась ко мне поближе. Прихватив шарик, внутри которого пряталась модель библиотеки.