Вне памяти

Она спрятала мой крестильный амулет и позволила отцу повторно меня крестить: никаких проблем это не могло вызвать, потому что официально Церковь Девы на землях Этру не существовала. Но перед смертью мама отдала мне амулет и заклинала хорошо прятать. Молитвам она меня учила. И как просить — тоже.

Теперь пришло время вспомнить.

― Рыцарь, ― прижав амулет ко рту, шептал я, ― спутник Её в жизни и смерти, Кхерев, молю тебя: защити Фабия Флавия Катона, пока я иду к нему; дай мне успеть!..

Мне показалось, скорее всего, но знак словно на мгновение осветился откуда-то изнутри.

Сто ступеней вниз, потом от площадки — снова лестница, а потом тёмные пустынные улицы, где ни единого дерева, но всё отбрасывает сочную синюю тень. Бежать, шепча молитвы и сбиваясь на полуслове. Бежать, хоть в висках стучит кровь. Бежать — не прочь, как велит страх, но обратно, как приказывает долг.

Мне было по-прежнему страшно.

Но я обещал.

Обещал его защищать.

И присматривать за ним.

К счастью, я заметил Фабия на одной из погружённых во мрак улочек. Его окружали какие-то тени, но их я не боялся.

Я накинул на него шнурок своего амулета и выдохнул:

― Пошли домой.

Он обернулся. Нахмурился. Зачем-то потрогал амулет, словно бы не мог поверить своим глазам. Дёрнул плечом.

…нет, я же набрасывал на него цепочку, не шнурок, хватал и волок за собой… когда вернулся… и дико выли мёртвые твари, в унисон с взбешённым некромантом, и они шли за нами… нескончаемый поток…

Я услышал щелчок и поднял взгляд.

На крыше ближайшего дома сидела девушка. Я угадывал очертания её тела: одетая в чёрное, она сливалась с окружающим нас городом, и только бледные-бледные кисти рук да мертвенно-бледное лицо с усталыми тёмными глазами выделялись.

И фонарь. Она явно убирала щёлкавшие задвижки, хотя я не знал, где у фонаря подобной конструкции они должны быть. Но он сиял каким-то мёртвым светом. Не белым, а слегка фиолетовым. И держали фонарь за длинную тонкую ручку.

Девушка что-то произнесла, но я не услышал ни звука.

― Она говорит, мы разбудили силы, которым следует оставаться спящими. Она сможет придержать их, чтобы ты успел уйти как можно дальше, но она не сумеет убрать последствия.

― И ты тоже уйдёшь, ― упрямо повторил я.

Фабий покачал головой. Он смотрел на меня и грустно улыбался.

― Я ведь умер, ― с какой-то отчаянной простотой сказал он.